Река

Как только она начала потихоньку отступать, существо зашевелилось. К удивлению, Циэль, создание, которое она вначале приняла за дикое, встало на задние лапы, вытянуло вверх руки и широко зевнуло, начал озираться по сторонам своими маленькими глазами-бусинками.

Циэль удивленно ахнула. Это был не просто зверь – это был ребенок, прямо как она! Все накопленные с таким трудом знания о том, чего не стоит делать перед существом, утыканным иголками, быстро отошли в сторону, уступив место жгучему желанию подружиться хоть с кем-то из ее ровесников.

“Таси!” – поздоровалась она, смущенно помахав тому, кто, по мнению маленькой волчицы, станет ее новым лучшим другом.

До этого не особо энергичный дикобраз резко оглянулся через плечо в поисках источника звука, который говорил, если он ничего не перепутал, на языке рогатых.

Когда же он увидел, кем действительно была Циэль, вся доброжелательность в миг исчезла с его лица. Он тут же свернулся в клубок, пряча свой мягкий живот под защитой сплошной стены из выпирающих иголок, после чего выставил наружу лапы с острыми когтями, готовясь дать отпор в случае необходимости.

Циэль отреагировала на его позу с широкой, по-детски наивной улыбкой. Она ни с чем не спутает позу, сигнализирующую о начале игр!

“Играть?” – спросила она; ошарашенный ее словами дикобраз сделал шаг назад.

Циэль в недоумении наклонила голову в бок. Она медленно потянулась к другому ребенку, и к ее удивлению, тот сделал еще один шаг назад, издав звук, похожий на нечто среднее между ворчанием и слабым писком; даже для остававшейся в неведении волчицы, дикобраз выглядел напуганным до смерти.

Волчонок моргнул. “И-играть?” – повторила она. Вновь она попыталась дотронуться до другого ребенка; в этот раз, быстрый взмах длинных, загнутых и перепачканных землей когтей заставил уже ее пискнуть в страхе и отпрыгнуть.

Дикобраз, воспользовавшийся возможностью, без малейшего промедления крутанулся на месте и бросился прочь. Он был медленным и неуклюжим, его толстые ножки и длинные, раскачивающиеся иглы делали его побег практически комичным; однако для Циэль не было еще зрелища столь удручающего.

Она так и стояла на месте, потрясенная, наблюдая, как грызун убегал настолько быстро, насколько это позволяли его нелепые конечности. А она продолжала стоять и задаваться вопросом, что же она сделала не так. Она ведь была всего лишь олененком, маленьких безобидным олененком, который хотел - вернее сказать отчаянно нуждался - в друге.

Почему хоть кто-то может быть напуган кем-то столь беззащитным? Неужели она настолько отличалась от других оленей, что даже другие виды боялись ее?

Почему?