Река

Глава 17

Снаружи, двое волков подошли к входу в нору. Циэль шла впереди, выпячивая грудь и самодовольно ухмыляясь. “Мы поймали ее! – радостно огласила она. – Эта мелкая дура сама загнала себя в ловушку”. Она присела к земле, потирая свои лапы в предвкушении. Как только волчица собиралась начать рыть, мягкая лапа опустилась ей на плечо.

Подняв бровь, Циэль оглянулась назад для того, чтобы увидеть, как ее наставница неодобрительно мотнула головой.

“Нет, Циэль, - произнесла старшая волчица, показывая той встать. – Так дело не пойдет. Отойди в сторону и наблюдай”.

Циэль замялась, ее пасть открылась, приготовившись к протесту, но ни одного слова не вышло наружу. После пары секунд она все же поднялась и, с хвостом между ног, отошла в сторону. Она подошла к большому камню и села на него, подперев свою щеку лапой, производя впечатление обиженного ребенка – этот образ, впрочем, быстро развеяла картина, которая предстала перед ней. К ее удивлению, взрослая волчица не стала вырывать корни или просовывать лапу внутрь норы, в попытках добраться до жертвы. Вместо этого, она присела у входа и стала что-то нашептывать. Ее голос был таким нежным и тихим, что даже Циэль, обладая острым слухом, не могла разобрать большую часть слов, даже несмотря на то, что они были произнесены на волчьем языке.

Циэль склонила голову в недоумении. Чего пыталась добиться этим ее учитель? Белки даже на языке оленей не говорили, не то, что на языке существ, которые во всем их превосходили.

Те немногие слова, которые она все же могла различить, звучали совершенно неуместно. Это не были угрозы или объяснения того, что произойдет с белкой, это не были призывы ускорить неизбежное. Это были… обещания, нежные просьбы. Охотница превратилась из убийцы в маму буквально в мгновение ока.

“Прошу.., - шептала охотница, а Циэль все не могла взять в толк, почему хищница так любезничает со своей едой. – Все будет хорошо.., - продолжала та, Циэль же задавалась вопросом в правдивости этих слов. – Это будет быстро...”

Циэль озадаченно моргнула. Это что, была какая-то насмешка над ее решением вырыть существо из норки? Охотница пыталась показать насколько плох был ее план, что даже вежливые просьбы добыче выйти добровольно были лучше? Почему она вообще…

И тут она увидела это. Маленькое красное ушко показалось из норы. Затем другое, за ней последовала вся голова с маленькими глазами-бусинками сверкающими от слез. Выражение на маленьком личике показывало лишь чистый ужас, неописуемую грусть, настолько великую, что даже Циэль это тронуло…

Охотница тихо наблюдала, как бельчонок полностью вылезает из своего убежища, с бешено колотящимся сердечком в его маленькой груди. Дыхание белки представляло из себя серию быстрых вдохов и выдохов, один за другим, как будто она пыталась выжать все из своих последних моментов жизни. Ее маленькие глазки взглянули на охотницу, мощная лапа опустилась ей на плечо, бельчонок дрогнул, но не попытался сбежать.

“Закрой свои глазки, дитя…”

Возможно ребенок и не понимал ее слов, это не имело значения. Оба, хищник и жертва, знали, что произойдет. Это было принято, как неизбежный факт. Это был лишь вопрос о том, как именно это произойдет.

Малютка нахмурила свои брови, заставила свое дыхание выровняться. Она глубоко вздохнула, слезы продолжали стекать по ее щекам.

Она кивнула.

Волчица кивнула в ответ.

Малышка закрыла свои глаза.

Охотница кинула взгляд на Циэль – настолько озадаченной буквально мгновенья назад, теперь же просто ошеломленной.

Единственный взмах, чистый и безболезненный. Вздох, в момент, когда коготь встретился с яремной веной, тут же превратился в булькающий звук… и затем, на его место пришла тишина.

Оглушительная тишина, которую нарушил серьезный тон волчицы.

“Ты овладела всеми навыками настоящей охотницы, Циэль. Всеми, кроме одного… сострадания, - объяснила она. – Всегда помни, мы ничем не лучше или хуже них. Мы все одинаковы на этой земле, боремся за выживание, являемся частью бесконечного цикла жизни и смерти. Относись к ним, как к равным, с уважением, с пониманием – и они, в свою очередь, поймут бремя хищника”.

Она жестом показала Циэль подойти. “Завтра мы попробуем снова. Я научила тебя всему, что знаю – теперь дело за тобой”.

Когда солнце в очередной раз скрылось за горизонтом, с тяжелым грузом в желудке и на душе, белая волчица брела домой. Слова ее наставницы продолжали преследовать ее.

Сострадание…