Страница 79 из 89
— миз Настъя, тебе, наверно, захочется вымыться с дороги? Ванна для тебя и бааса Крелла готова. Ужин сейчас будет накрыт в малой столовой. — Та отрицательно качнула головой:
— мы не голодны, миз Таниса…. — Домоправительница улыбнулась:
— я динка, миз Настъя, но лучше зови меня просто Танисой, так привычнее.
Знакомство с домом Крелла
Кое-как Настя добрела до лестницы, ведущей на второй этаж. У неё не было никаких физических сил осматривать дом, в который она так хотела когда-то попасть. Поднимаясь, отметила, что ступени, перила, балясины лестницы выточены из благородного серебристого дерева, толстая серая, с тёмно-синим узором ковровая дорожка скрадывает звук шагов. Рэмси давно скрылся за поворотом, Крелл направился за ним, а уж Настя потащилась следом. В просторном коридоре не было ни души, лишь по обе стороны закрытые двери. Третья дверь от лестницы распахнута настежь. Она поняла, что ей туда. Вошла и остановилась на пороге. Большая комната, три высоких окна закрыты плотными шёлковыми шторами. Блестящий белый шёлк, по нему серебрится сложный узор. Посередине комнаты рядом, через неширокий проход, две кровати с пологом над каждой. Сейчас он откинут над одной из них и Рэмси осторожно укладывает на кровать спящего Ксандра. Подойдя ближе, Настя с удивлением отметила, что у кроватей имеются довольно высокие бортики. К другой кровати подошёл Крелл, откинул прозрачный кисейный полог и уложил на неё Тори. Во сне дочь повернулась на спинку, вольготно раскинула ручонки. Крелл повернулся к Насте: — надо бы их раздеть, но жалко будить… — Она отстранила его от кровати:
— их обязательно нужно раздеть, они не проснутся. Иди, помоги Рэмси, — сама сняла с малышки кожаные туфельки, расстегнув, потянула вниз платьице, потом укрыла простыней. Крелл вместе с братом уже раздели Ксандра. Настя подумала, что ребятишки так и уснули чумазыми, но с этим уж ничего не поделаешь.
Искупавшись, она провалилась в сон, едва коснувшись подушки. Она не услышала, как пришёл из ванной Крелл, откинул простыню и лёг рядом. Обняв, несильно прижал к себе и тоже уснул.
Под утро Настя внезапно проснулась. Неприятная мысль кольнула её. Рядом тихо посапывал Крелл. Она приподнялась на локте, в сером рассвете посмотрела ему в лицо. Во сне разгладились морщинки на переносице и у жёстко сжатого рта, от этого он выглядел моложе и как-то беззащитно. Внезапно он открыл глаза, они сверкнули свирепой яростью, но тут же взгляд смягчился, венценосный улыбнулся, хриплым со сна голосом спросил: — Чего ты не спишь, Пёрышко? Ты ведь очень устала…
Она погладила его по щеке: — Крелл, мне так стыдно! Ночью мы завалились спать и даже не вспомнили о мархурах! И о страусах!
Он притянул её к себе на грудь, поцеловал в волосы: — поспи ещё, моя хорошая. Ночью Таниса позаботилась о наших возчиках и их страусах. Все накормлены, устроены, а мархурам ещё и ванну предложили.
— А дети? Я спала, как убитая, ни разу даже не встала, не посмотрела, как они!
— Я заходил ночью в детскую Они очень крепко спят, даже ни разу не раскрылись. Спи, родная.
Опять засыпая, Натя подумала, что очень удобно, что их спальня и детская — смежные комнаты, соединённые дверью.
Она окончательно проснулась, когда вовсю светило солнце. Крелла уже не было рядом. В доме царила тишина, лишь за закрытой дверью в детскую слышались голоса и смех Тори и Ксандра и какой-то женщины. Настя подумала, что, видимо, в доме мало слуг. Она помнила, что во дворцах Повелителей как Фрикании, так и Йоханнеса, не очень-то поспишь до позднего утра. Чуть свет в коридорах и холлах дворцов слышались шаги, негромкие голоса, постукивание, шуршание. Это слуги принимались за раннюю уборку. Позднее появлялись из своих комнат придворные, и шум нарастал.
Настя встала, раздумывая, что одеть, и увидела на резной высокой спинке кровати аккуратно повешенный яркий атласный халат. Улыбнулась, подумав, что, как всегда, Крелл всё предусмотрел. Она толкнула дверь и вошла в детскую. С низенького пуфика ей навстречу поднялась и поклонилась пожилая женщина. Лиза! Настя подошла и с радостью обняла её. Пожалуй, старая няня Крелла была единственной венценосной, которую она рада видеть. Дети, играющие на ковре, бросились к ней, показывая необычные игрушки. И об этом Крелл позаботился! Настя села на пуфик, подхватила сына и дочь на руки, целуя волосики, щёчки, глазки. Они смеялись и отбивались, пытаясь что-то ей рассказать. Лиза с улыбкой наблюдала за ними: — миз Настъя, я их искупала. Не знаю, можно ли было, но дети … они были такие грязные!
Настя засмеялась: — спасибо, Лиза! Хорошо, что ты их искупала. Ночью они спали, а мы с Креллом пожалели их будить. Кстати, а где он?
— Хозяин вышел к мархурам. Они позавтракали и уезжают. Он пошёл рассчитаться с ними и распорядиться, чтобы им в дорогу положили продуктов и воды.
Опустив детей на пол, Настя отправилась в ванную, а потом вернулась в спальню. Там уже хозяйничала венценосная, в которой она узнала свою бывшую горничную, или как их здесь называли, помощницу, Шелли. Та поклонилась: — миз Настъя, баас Крелл посчитал, что ты не будешь возражать, если я останусь твоей помощницей. Но он сказал, что решать будешь ты…
Настя подумала, что они с девушкой неплохо ладили, так что пусть остаётся. Кроме того, ведь это ненадолго. Скоро они уедут — или улетят? — в Трансваль. А вот Лизу надо бы пригласить с собой. Детям всё равно нужна няня, и венценосная подходит, как нельзя лучше. Вслух сказала: — конечно, Шелли, я не возражаю, оставайся.
Оставив помощницу разбирать привезённые из Фрикании вещи, Настя решила, в ожидании Крелла,
пройтись по дому. В конце концов, она здесь хозяйка. Вздохнув и набравшись смелости, она вышла в коридор.
Да, пожалуй, домик младшего брата Повелителя мало в чём уступал дворцу. Разве что размерами, но те же большие окна, драпировки из шёлка, атласа и бархата, позолоченная лепнина на потолке, яркие фрески, до блеска натёртый паркет из драгоценных пород дерева, массивная добротная мебель, приглушённых оттенков пушистые ковры, картины в позолоченных рамах, большие напольные вазы с цветущими растениями. Да уж, и с чего только хозяин взял, что дом запущен? Притом, что Настя заметила всего с десяток помощников, мужчин и женщин, которые, поклонившись, прошмыгнули мимо.
Сзади неслышно подошла домоправительница, Таниса: — доброго тебе утра, миз Настъя! Когда прикажешь накрывать к завтраку?
Настя обернулась: — с добрым утром, Таниса! Как Крелл вернётся, так можно будет и накрывать, — сама подумала, что надо вернуться в спальню и надеть что-нибудь поприличнее халата, пусть и красивого.
Шелли уже разобрала её нехитрые пожитки, развесила в шкафу несколько имеющихся платьев. Настя достала одно из них, мельком заметив, что в этом же шкафу висят наряды, подаренные ей когда-то Лидией. Она спросила о них помощницу. Та нерешительно сказала: — э-э-э, Повелительница Лидия приказала перевезти все вещи из твоей бывшей комнаты сюда. Мы не знали, куда их деть, поэтому платья развесили в шкафах, бельё разложили в ящики комода, а драгоценности лежат в шкатулках…
Скорей бы уехать отсюда! Они ни за что не оставят её в покое со своим стремлением руководить их с Креллом жизнью. Настя открыла шкаф, сгребла в охапку все, подаренные Лидией платья, сунула их в руки помощнице: — унеси их с глаз долой, чтобы я их больше не видела!
— Но, миз Настъя, Повелительница… — Настя перебила её: — Шелли, ты у кого будешь служить: у меня или у Повелительницы? Выбирай!