Страница 64 из 89
— ты уже встала, миз Настя! А бутылки смотрела?
Настя улыбнулась девушке: — смотрела. Надо бы уже поменять. Ты сделаешь, Ани?
Та кивнула: — конечно, поменяю. А ты куда-то собралась?
— Ани, я хочу сбегать к Джамайену, договориться с ним, чтобы вместо меня работала, пока дети маленькие, моя мама. Ей надоело сидеть дома, она с удовольствием согласилась. А ты, пожалуйста, присматривай за яйцами. Хорошо бы не оставлять их одних.
Мархурка посмотрела на Настю невинными глазками: — может быть, корзину поставить в комнату к отцу? Он-то точно никого к ним не пустит.
Уже позавтракавшая Настя махнула рукой: — делай, как знаешь. Можешь и Креллу их унести, пусть охраняет, делать ему всё равно нечего.
— Э-э-э, миз Настя, а он вчера вставал, ты не видела? Вчера все венценосные выходили в сад. Баас Крелл тоже хотел выйти, но не смог спуститься по лестнице, поэтому вернулся в комнату. Сказал, что сегодня обязательно попробует выйти.
Хозяйка скептически поджала губы: — он весь шитый — перешитый, на нём места живого нет, чего ему не лежится?
— Да, их лекарь тоже ругался, а баас Крелл не стал его слушать.
— Ну, это его дело, а я побежала. Не забудь маме сказать, куда я ушла!
Неожиданное признание
В кои-то веки Настя могла не торопясь пройти по улицам Джакаранды. Ей улыбались торговцы, открывающие двери своих лавок в эти утренние часы, приветливо кивали головой ранние прохожие, узнающие в ней пришелицу с древней прародины.
Двое стражников у ворот дворца Повелителя остановили её, желая узнать из первых уст подробности битвы венценосных над её домом. Они громко восхищались её смелостью и тем, что она решилась оставить в своём доме такую толпу этих убийц.
К своему удивлению Настя поняла, что неприятно задета тем, что мархуры видят в венценосных только жестоких безжалостных монстров.
Она распрощалась со стражниками и быстро пошла по аллее к библиотеке. Своим ключом открыла дверь, вошла в прохладу каменного здания и подумала, что надо бы вытереть со столов и шкафов накопившуюся пыль. Прошлась по комнатам, с любовью прикасаясь к корешкам книг кончиками пальцев.
За дверью послышались шаги, и вошёл Джамайен. Он радостно улыбался. Бросив в угол толстенную палку, сел на стул около её стола:
— Настя, ты что, решила приступить к работе? А яйца?
Она тоже была рада ему. Вскользь подумала, как же быстро она привыкла к мархурам и уже не замечает ни жутких острых рогов, ни копыт, ни ног, покрытых шерстью. Вот и сейчас она смотрела на красивое лицо Повелителя мархуров, в его весёлые, радостные глаза и думала, что никто и никогда так бесхитростно не будет радоваться встрече с ней, если она решит жить в Йоханнесе.
— Джамайен, а ты как узнал, что я пришла в библиотеку?
Он засмеялся, закинув рогатую голову: — Настя, тебя видели десятки мархуров! Мне тут же сообщили, что ты здесь. Жди, скоро прибегут матушка и Мэгги, они скучали по тебе!
— Джамайен, я хочу попросить тебя об одолжении…, - она вопросительно посмотрела на него. Он смеялся:
— хочешь, чтобы я выгнал венценосных из твоего дома?
Она тоже улыбнулась: — нет, не надо. Им уже лучше, они сами скоро улетят. Слушай, перестань веселиться, у меня к тебе серьёзное дело!
Он перестал улыбаться, но смешинки тлели в больших раскосых глазах: — я просто очень рад тебя видеть, Настя. Но говори, я весь внимание!
Джамайен, а можно, вместо меня, пока дети будут маленькие, поработает моя мама? Я всё ей расскажу и покажу, и сама буду прибегать, смотреть, чтобы она нигде не напутала?
Он серьёзно посмотрел на неё: — ну конечно, Настя. Как же мы с тобой раньше об этом не догадались? Я вот подумал, что пора тебе жалованье поднимать, ты вон сколько сделала! — Он окинул взглядом стройные ряды книг на полках шкафов. Настя порозовела, смутилась:
— я даже не подступалась к тем завалам, что у тебя в последней комнате. Там мало книг, а всё свитки, пергаменты. Всё очень старое, хрупкое…
Повелитель мархуров серьёзно смотрел на неё. Видно было, что он колеблется. Потом нерешительно сказал: — Настя, видишь ту палку, что я принёс с собой? — Она непонимающе кивнула, глядя на него. — Возьми её и тресни меня со всей силой между рогов!
Настя заулыбалась: — Джамайен, ты что, заболел? На солнышке перегрелся?
Он жалобно посмотрел на неё: — ты всё равно меня убьёшь, когда услышишь, что я скажу…
— Да что с тобой, Джамайен! — Настя окончательно растерялась, глядя, как он погрустнел. Мархур тяжело вздохнул, набрал полную грудь воздуха и сказал, не глядя на неё:
— Настя, это я приказал тогда разбить яйца!
— Ч-ч-что?? — Она вскочила на ноги, в ужасе глядя на его опущенную голову, — Джамайен, посмотри на меня!! Я не верю, этого не может быть!!
Он понуро встал, взял свою палку и, всё также не глядя на неё, протянул ей: — возьми, Настя….
Она схватила и с трудом сдержалась, чтобы, действительно, не ударить его. Потом отбросила палку к дверям, села на стул и глухо сказала:
— ну, чего молчишь, рассказывай!
— А чего рассказывать-то, — он пожал плечами, — я подумал, что если не будет яиц, то ты согласишься выйти за меня замуж. Они же ещё не дети. А если из них вылупятся младенцы, то Крелл ни за что не допустит, чтобы ты со мной была. Он знаешь, какой бешеный становится, когда разозлится!
Настя заплакала. Она сидела на стуле и слёзы бежали у неё по лицу. Джамайен, которому она верила, как самой себе, который был ей хорошим и добрым другом, он хотел убить её детей. Так они и сидели, молча, она плакала, а он виновато сопел, вздыхал и временами шмыгал носом. Потом дверь распахнулась, и голос колдуна солидно позвал:
— Настя, ты здесь?
Она не успела ответить. Кумбо вырос на пороге и внимательно посмотрел на парочку: — а, преступник сознался в том, что он готовил преступление! — Колдун осмотрелся по сторонам, увидев палку, принесённую Джамайеном, кряхтя, наклонился, поднял её и, размахнушись, с силой опустил на спину Повелителя! А затем ещё раз, и ещё. Тот только вздрагивал от ударов, ещё ниже опуская голову. Настя, раскрыв рот, круглыми глазами наблюдала за экзекуцией. Размахнушись, Кумбо опустил палку на голову Джамайена. Ударившись о рога, она разлетелась на куски. Запыхавшийся колдун упал на стул, сурово глядя на Повелителя. Тот поднял на него жалобный взгляд: — у меня ещё те рубцы не зажили, а ты опять меня бьёшь!
Повернувшись к Насте, Кумбо сказал: — я об него свою лучшую палку сломал, когда узнал, что он учинил. Эту-то не жалко, она какая-то корявая, кривая.
Поражённая Настя не знала, что сказать: — баас Кумбо, эту палку Джамайен принёс и предложил мне стукнуть его между рогов!
— Ну и надо было выдрать его как следует! Это же что удумал! Всё бы сердце женщины завоёвывали, избавляя её от детей! Да Крелл камня на камне не оставил бы от дворца! А братцы его? Они бы Фриканию в крови утопили! Эвон, какие рога отрастил, а ума не добавилось.
Во время всей тирады колдуна голова Джамайена опускалась всё ниже и ниже. Когда Кумбо на секунду прервался, чтобы набрать воздуха для новой гневной речи, молодой мархур прошептал: — прости меня, Настя, пожалуйста. Я, правда, хотел, чтоб ты замуж за меня вышла. Я и теперь бы на тебе женился, если бы ты согласилась. А птенцов я бы усыновил. — Он помолчал. — Или удочерил.
О, это было невозможно. Несмотря на трагизм ситуации, Настя расхохоталась. Джамайен поднял на неё жалобные, виноватые глаза: — не сердись на меня, пожалуйста. Это и правда была глупость. Хвала Создателю, он не допустил, чтобы малыши погибли!