Любовь Венценосного

Теперь и Настя с нетерпением поглядывала на юг.

Венценосные вынырнули внезапно, из-за крыши ближайшего дома. Она догадалась, что они специально летели низко, прячась за домами, на тот случай, если чёрные всё ещё здесь.

С Лидией прилетели две её придворные дамы и одна из них — Мишель, а также городской лекарь и десять воинов охраны.

В небольшом Настином саду стало окончательно не протолкнуться.

Лидия приземлилась рядом с мужем. Она тихо гладила его по голове загнутым кончиком клюва, потом осторожно провела по крыльям, ласково перебирая слипшиеся от крови перья. Он, кажется, очнулся, издавал тихие жалобные звуки. Потом с трудом подобрал крылья и тяжело выпрямил лапы. Одно крыло, всё же, он полностью уложить не смог, и Рэмси, стоящий рядом с Настей, прошептал: — перелом.

Лидия повернула голову и посмотрела на них. Рэмси махнул рукой, и четверо венценосных, подхватив привезённые мархурами носилки, острожно приблизились к Повелителю и его жене.

Она ласково подтолкнула к ним мужа, он неуклюже и тяжело взобрался на них и снова лёг на согнутые лапы.

Крелл всё же потерял сознание. Его занесли в Настину спальню и, когда разрезали одежду, итак имеющую вид лохмотьев, у Насти потемнело в глазах и опять навернулись слёзы. Его тело было сплошной раной. Запёкшаяся кровь скрывала глубину порезов, а на спине, как он и говорил, действительно был выдран клок мяса.

Осматривавшая его обиба Элья указала ей на два сломанных ребра, и она ужаснулась, вспомнив, как в таком-то состоянии ещё отправила его спасать Лукаса.

Она смахнула слёзы ладонью. Плакать было некогда. Раны требовалось осторожно обмыть и перевязать. Наиболее глубокие обиба обещала зашить.

Пришёл Кумбо. С ним две молодые мархурки. Они вдвоём тащили за ручки большую плетёную корзину с крышкой, битком набитую мазями, отварами, порошками и прочими лекарственными препаратами в коробочках, бутылках и пакетиках.

Рэндама разместили в комнате Ирины, рядом с Настиной спальней. Сама Ирина переехала к Ани, на первый этаж, а Настя перешла в детскую.

Дом и сад были битком набиты венценосными и мархурами. Девять раненых разместили в двух спальнях второго этажа и в трёх комнатах первого. Причём в столовой, как самой большой, пришлось

устроить троих.

В холле стояли и сидели прямо на полу венценосные. Хорошо хоть Джамайен распорядился, чтобы Патрик увёл своих воинов в сад. Настя подумала, что мархуры могли бы вернуться во дворец, но предложить это Джамайену ей показалось неудобным.

Со второго этажа спустилась озабоченная Лидия:

— Настъя, раненым нужно свежее сырое мясо! Они потеряли много крови, обессилены. Им просто необходимо восстановить силы!

— Настя, сама еле стоящая на ногах, пожала плечами: — миз Лидия, у меня нет мяса! Я сомневаюсь, что достаточное количество его можно найти даже в мясной лавке. Мархуры не убивают животных. Они едят птицу, морепродукты, зелень.

— Лидия грустно улыбнулась: — ты обижена на всю нашу семью, поэтому так официально обращаешься ко мне?

Настя не ответила. Та вздохнула: — я могу отправить воинов на охоту, они принесут антилоп…. Ты не возражаешь?

— Я не могу возражать миз Лидия, раз это требуется раненым. — Сама с неприязнью подумала, что готова идти на какие угодно уступки, лишь бы все они побыстрее убрались из её дома.

Лидия подошла к группе венценосных, а Насте улыбнулся Джамайен: — Настя, я думаю, мы тут больше не нужны. С ранеными останется Кумбо и его помощницы, а мы с Патриком, пожалуй, вернёмся во дворец. Девушка облегчённо улыбнулась:

— Джамайен, может быть, ты задержишься? А Патрик с воинами пусть возвращается? — Она не хотела признаться ему, что побаивается оставаться наедине с этими чужими, дикими, разгорячёнными кровавой схваткой мужчинами.

Кажется, он её понял, опять улыбнулся: — Настя, я посижу на скамейке, в тени акаций.

Она была в ужасе. Её чистенький уютный дом превратился в филиал скотобойни. Венценосные принесли туши трёх антилоп и множество обезьян. Две дамы, устроившись на кухне, ловко разделывали убитых животных на большие куски. В комнатах, на Настиных белоснежных, с кружевами и вышивкой, простынях сидели угрюмые, нахохлившиеся большие чёрно-серые птицы. Перед ними, на постелях, стояли тазы, миски и вёдра с кусками окровавленного мяса. Они глотали их, медленно, с трудом доставая из посуды.

Сидя на постели Рэндама, Лидия резала мясо на мелкие кусочки и подносила их к клюву орла. Он осторожно, с паузами, брал их из её руки.

Кажется, венценосные ждали, что Настя также будет кормить Крелла, но это было выше её сил. От вида потёков крови на простынях, полу и коврах, тяжёлого запаха, её мутило. Она вышла на крыльцо, и её буквально вывернуло наизнанку: прямо перед ней орёл-воин деловито расклёвывал голову обезьяны. На отвратительные звуки рвоты он повернул окровавленный клюв и, окинув девушку внимательным взглядом, вернулся к своему увлекательному занятию.

Обессиленная, она прислонилась к дереву. Её тихо обняли сзади за плечи. Она подняла голову: Джамайен! Настя повернулась и с облегчением уткнулась ему в грудь: — спасибо, Джамайен, я так тебе благодарна! И я так устала от них! Когда это кончится, а?

Он погладил её по спине: — гони их всех в шею, Настя! Оставь Рэмси, женщин и их лекаря, а остальные пусть уматывают в Йоханнес.

Она покивала, не отвечая. Они ещё постояли, думая каждый о своём. В окно кухни за ними внимательно наблюдал Рэмси.

Кто в доме хозяйка

— Что делают здесь все эти мархуры? — Прошипела Мишель, грубо толкая девушку-мархурку, наклонившуюся, чтобы поднять окровавленный кусок бинта. Мархурка, потупившись, проскользнула на кухню.

Терпение Насти лопнуло. Венценосные вели себя очень уверенно, поступали так, как считали нужным, не интересуясь мнением хозяек. Особенно её возмущало наглое поведение прибывших с Лидией дам. Они презрительно оглядывали Настю, её мать и Ани. Сморщив носы, кривились, глядя на скромную мебель и ковры.

Настя повернулась на лестнице, по которой поднималась, собираясь заглянуть в детскую, и громко сказала: — миз Мишель, это Фрикания, если ты не забыла, и мархуры здесь живут. А вы, венценосные, находитесь у них в гостях. А ещё вы поселились в моём доме, куда я вас, кстати, не приглашала. Ни вас, ни вашего Повелителя. Я абсолютно никого не задерживаю! Вы можете убираться из моего дома хоть сию минуту, я буду только рада!

В холле стало тихо, смолкли все разговоры. Она заметила, что в открытых дверях комнат стоят Рэмси и Лидия.

Настя, злющая — презлющая, быстро поднялась по лестнице и закрыла за собой дверь в детскую.

Глава 23

О пользе воспитательных внушений

Ужинали поздно ночью в детской. Ани сбегала на кухню и принесла холодную жареную курицу, хлеб, большой ананас и несколько бананов. Всё ещё не успокоившаяся Настя рассказала Ирине и Ани о своей стычке с венценосной. Они с сочуствием смотрели на неё и старались успокоить, как могли.

Наскоро перекусив, Настя пошла в свою спальню, к Креллу. Весь день, чем бы она ни занималась, она нет-нет, да и заглядывала к нему. Лекарь привёл его в сознание, а Рэмси уговорил сменить облик и накормил мясом. Позднее Настя, вместе с Ани, сменила под ним простыни и, взяв его за руку, сидела рядом, вглядываясь в посеревшее от потери крови лицо, твёрдо сжатые губы и закрытые запавшие глаза. Ей казалось, что он спит, но он вдруг тихо сказал: — поцелуй меня, Настъя.