Счастье Ангела

- Даже и не думал. У нас дети еще не спят. Никому из нас нельзя нажираться и показываться перед ними в таком виде.

- У нас… У нас дети?

- Да, Лина! Именно у нас. И ты не ослышалась! Но сейчас тебе нужна анестезия. Если потом захочешь и передумаешь меня убивать, можем ночью, как дети уснут, напиться до беспамятства. Но это все потом.

Я тоже выпиваю залпом противный напиток, но даже не морщусь. Не чувствую ни вкуса, ни запаха.

- Ты мне все расскажешь. - поднимаю голову и смотрю на него. - Все и с самого начала. И я не знаю, что должно произойти, чтобы я тебя простила.

- Я то расскажу все, но не знаю, готова ли ты все это услышать… И начать, ты права, нужно с самого начала.

Семь лет назад…

Марк.

Это какой — то нескончаемый ад. Адом я считал свое детство, считал, что хуже в наших жизнях уже ничего не произойдет. Но то была только лишь легкая разминка. На брата, которого обожал, боготворил, сейчас смотреть даже не могу.

И убить его не могу, и просто даже разговаривать не могу. Да просто находиться рядом в одном помещении уже невыносимо сложно. Руслан… Наш малыш, которого все так ждали… Его нет, он ушел. Боль такая сильная, что невозможно даже дышать. Каждую ночь стоит только закрыть глаза, я вижу Лину всю в крови в той проклятой комнате.

Марина ее спасла. Вернее ее тело. Прежней Лины уже никогда не будет. Даже не знаю, что должно произойти, чтобы она захотела жить. А еще я точно знаю, понял наконец то, что чувствовал все последние годы.

Лина та самая единственная женщина в мире, которую я люблю. Когда это произошло не знаю, может на том показе. Или уже, когда увидел ее в нашем бордеде. Но осознание и полное понимание пришло только сейчас.

Лина не просто подруга или сестра, жена брата. Лина любимая моя женщина. Женщина, которая никогда не станет моей. И дело не только в Олеге. Олег… До сих пор не представляю, как он смог поднять на Лину руку, избить ее до такого состояния.

Мы даже в больнице, находясь сутками возле ее палаты, почти и не разговаривали. Стали совсем чужими… И другими. Та проклятая ночь изменила полностью нас, навсегда. Держу путь в свою городскую квартиру, нужно немного привести себя в порядок и снова к Лине в больницу.

В отличии от Олега нас с Эрной она хотя бы спокойно слушает. Хотя каждому из нас с большим трудом дается это общение. Но мы держимся с Эрной ради Лины. Чего только стоило уговорить ее начать есть.

Мои размышления прерывает входящий. Я бы легко сбросил его, но звонили с больницы. От таких звонков ничего хорошего ждать не стоит. Но и не ответить тоже не могу.

- Марк Олегович. - встревоженный голос. Я молчу, но шумно дышу. Мысли все о Лине, когда уезжал с ней было все нормально, но относительно нормально, насколько может быть у нее в таком состоянии.

Но рядом с ней брат. А значит может произойти все, что угодно. Олега может сорвать из — за любой хрени.

- Вы меня слышите? - чуть громче повторяет врач.

- Слышу. - но сам думаю, не приведи ему сказать мне хреновые новости.

- Вы еще случайно не уехали? Марк Олегович, это очень срочно. Если вас нет в больнице, то вам нужно срочно приехать…

- Что — то с Линой? - не выдерживаю я.

- Нет, нет. С ней все без изменений. Это касается другого. Но это не телефонный разговор. Вы нужны здесь и сейчас и это срочно. И еще… Вы должны подойти ко мне один. Ваш брат не должен быть в курсе.

- Еду. - быстро сбрасываю вызов и разворачиваю тачку в обратном направлении. Мне похер на сигналы водителей. Голос у этого мужика был встревоженный. Если бы я так не был занят состоянием Лины, то мог и раньше заметить, что вел себя доктор довольно странно, особенно в последние дни.

Но мне совсем не было до этого дела. Это не с Линой. Но блядь, с кем тогда. Что за ебучие тайны. До больницы долетаю за каких — то десять минут, с такой же скоростью оказываюсь и в кабинете врача.

Ему нужно убедить меня, что не зря заставил меня нервничать. А иначе я его прям тут грохну. Нервы мои тоже уже не к черту. Вместо быстрого рассказа док покидает кабинет и показывает взглядом идти за ним.

Блядь, он явно испытывает мои последние нервы. Стараюсь дышать ровно, молчанка не моя любимая игра, да и пальцы уже поглаживают холодный металл. Наверное, в чем — то я все равно похож на брата.

Есть и свои плюсы, разбираться без долгих объяснений.

- Ну и куда ты меня привел? - спрашиваю у мужика, как только останавливаемся. Не сразу смотрю по сторонам. Он снова показывает в сторону. Мы стоим за стеклом, а за ним… За ним только одна кроватка с единственным ребенком.

И в этот самый момент моя жизнь переворачивается, взрывается, меня бомбит. Не могу связать мысли, и хорошо врач вовремя начинает говорить.

- Это ваш племянник, Марк Олегович.

- Как?… - дотрагиваюсь пальцами до стекла, а самого трясти начинает. Голос подводит, а в глазах щипит. Проклятое стекло мешает прикоснуться к своей частичке. Сердце готово выпрыгнуть из груди.

- Марина спасала жену вашего брата. Это было ее главным приоритетом. Ребенок, когда достали его, не дышал совсем. Реабилитологи делали все, что могли. И это чудо. Но малыш задышал.

Но все жизненные показатели были очень слабыми. Если кратко, с такими не выживают. А тем более не живут. Дальнейшие обследования тоже показали не радужную картину.

- Почему брату не сказали про его сына?

- Вы это серьезно? Да мимо него даже страшно пройти. Никто не хочет получить пулю в лоб. Да еще и неизвестно, как он отреагирует на такие новости. Будет ли рад? Что, наверное, вряд ли в данной ситуации.

У нас тоже есть семьи, родные и быть застреленным никто не хочет.

- Слушай меня внимательно. Я сутками почти не сплю и плохо соображаю. Давай по — порядку. Почему мой брат должен быть не рад?

- Посмотрите внимательно на ребенка. Ничего не замечаете? Объясню подробно. Ваш племянник не должен был прожить и двух суток. Но вот уже больше двух недель, как он дышит, с трудом, но дышит.

Его вес на сегодня всего полтора килограмма. И это максимум, что мы можем сделать. Мы до сих пор не подобрали ему смесь. Все обследования, которые смогли сделать в нашей больнице, а также заключения наших специалистов совсем неутешительные.

У мальчика множество диагнозов. Конечно, их еще нужно подтвердить. Но… В подобных случаях некоторые родители даже пишут отказ от таких детей. Возможно, их тоже можно понять. Что касается конкретно вашего племянника…

- Руслан.

- Что?

- Его зовут Руслан.

- Что касается Руслана… Прогнозы разные. По одним он не проживет и больше года, по другим максимум до трех лет. Но во всех случаях… При всех обстоятельствах даже при самом лучшем уходе он будет недееспособным.

Он никогда не сможет разговаривать, есть и хоть как — то себя обслуживать и…

- А теперь ты меня послушай внимательно. - хватаю его за халат. - Мой Руслан выжил, когда никто и не надеялся, выжил, когда ему и суток никто не давал. Это я услышал от тебя и понял.

А дальше засунь все свои диагнозы в задницу себе. Понял! Мой брат сможет нанять самых лучших врачей, которые только есть на всей этой планете, выстроить своему сыну целый больничный комплекс с лучшей аппаратурой.

Руслан не только выживет, но и будет разговаривать, ходить и бегать. Я сам расскажу брату о сыне. Послезавтра его жену выписывают, готовьте все ваши документы. Никто не откажется от него.