Яйца раздора

А из дома навстречу уже торопился отец.

— Вика! — кричал он. — Родная! Как я рад!

Он обнял и расцеловал сначала сестру, а потом Фиру.

— Ну, как дела, старина? — спросил он у Фиры. — Где тебя черти носили? Мы тут с ума посходили — всё беспокоились, куда ты подевался. Загулял, что ли?

Пока они здоровались и целовались, мы с Лялькой начали разгружать машину. Мы вытаскивали тюки, баулы, сумки, коробки и сваливали все это прямо на траву, так что вскоре возле Лялькиной «Судзуки» выросла целая гора добра. И как только все это уместилось в небольшом, в общем-то, джипчике?

— Что это у вас вещи как-то по-цыгански упакованы? — удивился отец. — Что это за тюки?

— Некогда было по чемоданчикам раскладывать, — брякнул Фира, — гнались за нами.

Услышав это, отец удивленно замер возле раскрытого багажника.

— Что значит гнались? — не понял он.

Я махнула на Фиру рукой, делая вид, что старик опять завирает.

— Потом, все потом, — сказала я. — Давайте сначала разгрузимся и, если можно, поедим. — Пап, у тебя ничего съестного нет? Мы почти сутки не ели.

Отец видно хотел спросить, почему это мы сутки ничего не ели, но передумал и растерянно развел руками.

— Я ж не знал, что вы сегодня приедете. Я, кстати, звонил тебе, да у тебя телефон не работал.

Он окинул взглядом нашу компанию из четырех человек и сообщил, что из съестного имеются только пельмени и копченая колбаса.

Этого было вполне достаточно. Ужин мы приготовили из того, что было, и буквально за какие-то пятнадцать минут. И надо сказать, что, несмотря на то, что времени и терпения на приготовление разносолов у нас не было (есть очень хотелось), он получился вполне приемлемым и даже из трех блюд. На первое были поданы пельмени с бульоном. Это делается очень просто. В кипящую воду бросаются мороженые пельмени, а затем туда добавляется наша фирменная приправа, которую тетя Вика засаливает на зиму и в которую входят помидоры, перец, укроп, лук, петрушка и еще что-то. В общем, благодаря этой приправе любой самый невыразительный суп приобретает неожиданно пикантный вкус и весьма привлекательный вид. На второе мы по-братски поделили колбасу, добавив к ней фаршированный перец из привезенных нами банок, а также всякие разные маринованные огурчики, помидорчики, грибочки и фигочки...

А вот к чаю у нас ничего не было.

— Жалко, что у нас все конфеты украли, — хохотнула Лялька. — Сейчас бы очень пригодились.

— Что? — снова испугался отец. — Вас, что, ограбили? — Он отставил от себя тарелку и, позабыв про правила хорошего тона, поставил на стол локти и уставился на нас с Лялькой. — Что там у вас произошло? Я еще по телефону почувствовал, что ты мне чего-то не договариваешь. — Отец погрозил мне пальцем. — Давайте-ка рассказывайте.

Мы подробно рассказали про все перипетии нашей поездки, не забыв упомянуть и про труп в подъезде, и про разбитый «Фольксваген» на дороге с похожими на мои номерами, и про дядю Жору.

Отец только охал и периодически повторял:

— Надо было мне с вами ехать. Зря я не поехал.

Когда он сказал это в пятый раз, Фира не выдержал и съязвил:

— Надо было, надо было! Так что ж ты не поехал?! Небось опять из-за какой-нибудь юбки девчонок одних бросил!

Отец мгновенно окрысился.

— А ты вообще бы лучше помолчал! — накинулся он на Фиру. — Из-за кого весь этот сыр-бор затеялся?!

Они с Фирой препираются постоянно и по любому поводу — такие вот характеры. Никогда ни в чем друг другу не уступят. Фира уже открыл было рот, чтобы возразить, но я, не дав разгореться перепалке, сделала важное заявление:

— Я знаю, что они искали, — сказала я драматическим голосом.

Все уставились на меня.

— Что? — хором спросили Лялька и Фира.

— Кто? — не понял отец.

Я велела им подождать одну минуту и отправилась на террасу за пакетом с привезенным из-за границы мусором.

Когда я вернулась в гостиную, которая, к слову сказать, являлась одновременно и столовой, вся грязная посуда, оставшаяся после ужина, была уже убрана, и Лялька намывала ее, стоя возле раковины за барной стойкой. Если гостиная и столовая располагались у нас в одном помещении, то кухня все-таки была несколько отделена барной стойкой. Но в принципе и она тоже была тут же, где и все остальное. Такой вот американский вариант, когда все вместе.

Хотя раньше у нас на даче было все по-другому — сплошные перегородки и маленькие комнатки. Но после того, как отец впервые съездил в Америку, он предложил все перегородки попереломать и все комнатки-клетушки объединить. В результате получилось одно большое просторное помещение, где мы гужуемся теперь всей семьей да еще со всякими разными друзьями и подругами в придачу.

Я подошла к столу и, подняв перед собой мусорный пакет, перевязанный резинкой, потрясла им перед глазами домочадцев.

— Вот! — объявила я. — Вот она — «бомба»! — и, бросив пакет на пол, нагнулась за газетами, чтобы застелить ими стол. Не раскладывать же мусор прямо на скатерти.

Последовавшая за этим реакция родственников была неадекватной. Тетя Вика схватилась за сердце и приготовилась потерять сознание, Фира упал на пол и прикрыл голову руками, отец сбил меня с ног, благо, это было несложно, поскольку в этот момент я как раз нагнулась за газетами, и навалился на меня всем телом, а Лялька, подхватив с пола мусорный мешок, одним движением лихо выбросила его в окно. После этого в комнате воцарилась гробовая тишина. Я на всякий случай тоже помолчала и полежала на полу, не дергаясь, но потом, когда мне это уже надоело, я заерзала и придушенно спросила:

— В чем дело-то? Что за цирк?

Лежавший рядом Фира приподнял ладошку от головы и, поглядев на меня одним глазом, прошептал:

— Сейчас рванет, подожди.

— Кто рванет? — тоже шепотом спросила я, но потом, поняв, что он имеет в виду, зашлась в беззвучном смехе.

Я-то говорила о бомбе в переносном смысле, подразумевая ошеломляющую информацию. А они приняли мои слова за чистую монету.

Лежать на полу под тяжелым телом отца, бросившегося закрыть меня от предстоящего взрыва, было неудобно. А после того как я еще и насмеялась вволю, я настолько ослабла, что с трудом смогла подняться на ноги.

— Черт знает что, — пыхтела я, вставая и отряхиваясь. — Ничего сказать нельзя. — Я посмотрела в сторону раскрытого окна, а потом на Ляльку — Ну и зачем ты вышвырнула пакет с мусором?

Лялька вылезла из-за буфета, где сидела на корточках, прижавшись спиной к стене, и осипшим голосом пролепетала:

— Ты же сама сказала, что это бомба.

Я вздохнула и, подняв с пола Фиру, посадила его рядом с тетушкой на диван.

— Это я в переносном смысле, — сказала я. — Вы что, не понимаете? Где вот теперь искать этот пакет в темноте?

Родственники постепенно начали приходить в себя.

— Как в переносном? — спросил отец. — Так это была не бомба?

Я достала из шкафа большой мощный фонарь и направилась к выходу.

— Да какая, к черту, бомба, — ответила я и вышла на улицу.

Все тут же потянулись вслед за мной, за исключением тети Вики, которая все еще не могла прийти в себя и сидела на диване, обмахиваясь какой-то брошюркой вместо веера.

Мы же отправились на поиски мусорного пакета, который, к слову сказать, как сквозь землю провалился.