Страница 11 из 14
— Тут, за углом, — кажется реакция родителя напугала маленького Альфреда еще больше, потому что он, вместо того чтобы начать успокаиваться, снова принялся всхлипывать.
Жан-Батист не теряя времени кликнул жену, перепоручив ей заботу о сыне, ухватил железную кочергу, которая виделась вполне надежным инструментом против любой собаки и выскочил на улицу. Распугивая случайных прохожих перекошенным лицом каменщик бросился в указанном сыном направлении и всего спустя пару сотен метров наткнулся на того самого растрепанного пса, о котором говорил Альфред. Всклокоченная, неопрятная шерсть, высунутый язык, капающая слюна, стеклянный взгляд, неуверенные движения — сомнений в конечном диагнозе быть просто не могло. Бешенство.
Леру с гортанным воем подскочил к псине и принялся наносить ей удары кочергой по голове, по спине, а потом куда только вообще придется. Пес и так еле держащийся на ногах отдал богу душу уже на втором ударе, но француза это не остановило, он продолжал бить несчастное животное, вымещая на окровавленном трупе весь свой страх и чувство безнадежности, ведь спасения от ужасной болезни фактически не было. Тебя укусили, вот ты еще ходишь, дышишь, разговариваешь. Можешь радоваться жизни даже, но фактически ты уже труп. Пройдет месяц-другой-третий и симптомы обязательно проявят себя… А дальше медленная и мучительная смерть.
Проблема бешенства в эти времена касалась большей части европейских стран. Мощные эпизоотии среди домашних собак прокатывались по континенту с завидной регулярностью, естественно страдали и люди. В первую очередь это касалось именно крупных городов, где бездомные животные, составляющие для обозначенной болезни питательный субстрат, могут существовать относительно вольготно. В противовес этому в сельской местности буквально каждая бездомная собака она на виду, что позволяет достаточно эффективно регулировать их численность. Отстреливают, короче говоря, селяне бездомных собак без всяких сентиментов, и вся недолгая.
Впрочем, как потом показало небольшое расследование, предпринятое специально занявшимся этим вопросом чиновником, абсолютное большинство смертей от бешенства в статистику просто не попадают. По разным причинам — иногда диагностировать его некому, хотя конечно симптомы у этой болезни более чем характерные, чаще — просто от нежелания устраивать панику на подотчетной территории. Так было выяснено, что из 26 зафиксированных медиками случаев бешенства на определенной территории в течении года в отчет попал только один. Ну а что — все равно вылечить хворь невозможно, какой смысл в этой ситуации еще дополнительную панику разводить.
Домой Леру не пошел, вместо этого оправился прямиком в кабак, где хорошенько надрался, пытаясь выбросить из головы мысли о том, что его маленькому сыну теперь осталось жить всего несколько месяцев. Или даже недель, если не повезет.
Из алкогольного тумана спустя неделю его выдернул старый знакомый, с которым они вместе учились на медицинском факультете. В отличии от неусидчивого Жана-Батиста, Франсуа все же сумел стать служителем Асклепия — что впрочем не уберегло его от участия в столь неудачно для Франции закончившейся Восточной войне — и теперь имел собственную практику в одном из пригородов столицы.
— Вот, — одновременно ставя на стол стакан с вином для опохмела медик шлепнул по нему журналом. Шлепок больно ударил по голове страдающего после обильных возлияний каменщика, заставив поморщиться еще и от запаха свежей типографской краски.
— Что это? — Леру употребил вино по назначению, запил алкоголь парой стаканов воды и еще спустя несколько минут вернул себе способность относительно здраво воспринимать окружающую действительность.
— Открой и прочитай, я угол страницы загнул. Тот, который может тебя заинтересовать.
— Издеваешься? — Видимо было что-то такое во взгляде Жана-Батиста, что заставило его товарища немного сдать назад и начать объяснять своими словами.
— Наши перепечатали статью из русского журнала за прошлый год. Там один местный врач — доктор Чистович, — с произношением фамилии француз справился не без труда, шипящие местным традиционно давались не просто, — активно экспериментирует в поисках вакцины от бешенства. Пока опыты на животных ставят, но результаты весьма обнадеживающие.
— И что ты предлагаешь? — Леру все еще достаточно туго соображал.
— Отправь ему телеграмму. В статье упоминается его место работы, можно отправить прямо на кафедру, уверен там передадут, — Франсуа пожал плечами. — Никто ничего не гарантирует, но…
— Но и хуже точно не будет, — закончил вместо товарища Жан-Батист.
Телеграмму в Санкт-Петербург Леру отправил в тот же день, а сам принялся улаживать накопившиеся за время его нетрудоспособности дела. Благо предыдущий заказ он недавно закончил, новый еще не брал, а, значит, имел некоторое количество свободного времени и средств. С последним немного помогли родственники и друзья, случай при всей своей банальности был все же незаурядным, не каждый день бешенные собаки кусают маленьких детей.
Ответ из далекой России — Леру, если говорить совсем честно, ни на что особо не надеялся, кто он такой, чтобы ему помогать, тем более война закончилась не так давно и еще не стерлась из людской памяти, во Франции, например, русских до сих пор не слишком жаловали, почему по ту сторону границы отношение должно быть другим, было решительно непонятно — пришел буквально через четыре дня. Содержал он всего четыре слова: «Приезжайте как можно быстрее».
Еще через несколько дней был куплен билет на поезд Париж-Руан — это была вообще одна из первых железнодорожных веток построенных во Франции, оттуда по дороге Жан-Батист с сыном добрались до Гавра, являвшегося главными морскими воротами на севере страны.
Дальше покупка билетов — сколько это стоило, лучше даже не вспоминать — на грузопассажирский пакетбот, идущий через Северное море, Датские проливы и Балтику в далекий Санкт-Петербург. Вернее «Петроград», впрочем, тонкостями нейминга русских городов француз совершенно точно не заморачивался.
Была идея сначала ехать на поезде напрямую, однако от нее пришлось отказаться. Во Франции железку в восточном направлении пока дотянули только до Лилля, а русская колея начиналась в районе Магдебурга. Расстояние в шесть сотен километров — а по дорогам в полтора раза больше — на междугородних дилижансах — это как минимум две недели и то если повезет с расписаниями, а скорее — все три. Леру решил для себя, что морской транспорт в данном случае будет надежнее.
Маленький Альфред от всего происходящего был просто в восторге. Ему естественно обстоятельства и причины, вынудившие их отправиться в путешествие, не рассказывали, чувствовал себя мальчик отлично, никаких симптомов болезни заметно еще не было, поэтому с точки зрения ребенка все вокруг представлялось просто интереснейшим приключением. И даже то, что мальчик при путешествии через неспокойные северные воды все две недели страдал от морской болезни никак на его настроение не повлияло. Как же, никто из его друзей дальше окраин Парижа не бывал, а поездка на другой конец города уже считалась за вполне приличное путешествие. А тут и поезд, и дилижанс, и парусник, да на целый, считай, месяц — феерия.
И только отец маленького Альфреда с каждым днем по мере приближения к русской столице все сильнее мрачнел. Все, что зависело от него, он, можно сказать, выполнил, а дальше… Все в руке Бога — Леру непроизвольно перекрестился, хоть и не был никогда особо верующим человеком — и русских врачей. А ну как не сработает их лекарство, как дальше то жить?