Страница 65 из 87
— Напали — это доброе слово для того, что они сделали, — уверенно сказала Энни.
Король наконец понял, что они сделали с Еленой.
— Семеро, мой король, — ответил я. — Мой огонь пришел вместе с последними тремя, и она сожгла их заживо. Отсюда и ее душевное состояние, когда она во второй раз пробиралась сквозь лианы.
Он кивнул Энни, чтобы та продолжала.
— Сеймор и Билли схватили меня, чтобы выяснить, где Элли и остальные трое. Я не знала. Они прижгли меня железом.
Король Альберт посмотрел на нее мягким, печальным взглядом.
— Где они тебя жгли?
Она постучала себя по глазу, и король нахмурился.
— Ваше величество, при всем моем уважении, вы можете ясно видеть, что эта история не является правдой.
Король Альберт поднял руку и посмотрел на Энни, ожидая объяснений.
— Я знаю, что больше не ношу метку с собой, но это из-за моего кузена. Он сотворил заклинание трансформации, когда впервые обнаружил, что это я. — Ее голос дрогнул. — Взял ожог на себя и исцелился через несколько дней.
Король Альберт посмотрел на меня.
— Она — дракон.
— Причина для заклинания трансформации. Я не могу исцелять драконов. И я уже много раз пытался связаться с твоей дочерью. Это не работает.
— Он исцелил меня таким же образом, мой король, — сказал Эмануэль. — Моя чешуя сгорела, так как я не мог угнаться за ним, и я разбился. Все мое левое крыло было в беспорядке. На следующее утро, когда я проснулся, мое крыло было исцелено, а крыло Рубикона обожжено. Через несколько дней он выздоровел. Я видел это своими собственными глазами.
Король Альберт кивнул и снова посмотрел на Энни.
— Они обожгли тебя, и что случилось?
— Они оставили меня умирать после того, как надругались надо мной. Я подобралась поближе к фермам, и Чарльз забрал меня обратно и вернул мне здоровье. Я чуть не умерла.
— Почему, на этом процессе присутствует только она, — сказал я. — Видишь ли, это рецепт. Кого бы они ни отметили, они заботятся о том, чтобы потом тот не выжил.
Король замолчал.
— Мой король. Эти люди, склонные к птицеводству, никогда не изменят своего образа жизни. Я знаю, потому что я сказал Богу, что он спрячет их от меня, если в них есть хоть капля раскаяния. И вот мы здесь. Я дал принцессе свою клятву.
Щебет и перешептывания СМИ вышли из-под контроля, и я заговорил громче:
— И закон дракона всегда имеет большее значение, чем любой другой закон в мире. Может, я и не вырос на процессе Бориша, но я знаю драконий закон!
Король кивнул, и вид у него был такой, словно его вот-вот стошнит.
Адвокат заговорил снова:
— Мой король, если бы я мог кое-что сказать…
— Я услышал от тебя достаточно. Я не могу быть судьей на этом процессе.
— Мой король, пожалуйста, — взмолился я.
— Я отложу рассмотрение дела до трех часов дня сегодня.
Он кивнул охранникам, и затем они увели четверых, чьи имена я назвал.
— Калеб. Он будет судить справедливо, Блейк, — сказал Эмануэль.
— Ты этого не знаешь.
Это вывело меня из себя, и мне захотелось высказать Альберту все, что я думаю. Он никогда не был рядом со своей дочерью из-за лиан, и теперь, когда она нуждалась в нем больше всего, его все еще не было рядом.
Я замер, услышав шум, который происходил в его кабинете.
Крики срывались с его губ, и мой отец пытался успокоить его.
— Это процесс Бориша, Блейк. — Голос Эмануэля раздался у меня за спиной. — Я забыл, что это против правил — быть судьей, когда истцом является кто-то близкий. Я знаю, ты слышишь, что там происходит. Дело не в том, что он не хотел выносить им приговор. Они могли бы выйти на свободу, если бы он это сделал.
До меня наконец дошло, о чем он говорил.
— Поверь мне, когда я говорю, что Калеб — твой лучший выбор из-за прошлого. Он никогда не уделял Елене ни грамма своего времени. Или тебе. Он справедлив.
Мой гнев и дурное настроение отступили.
— Итак, мы возвращаемся в три часа.
— Я постараюсь получить больше свидетельских показаний. Чарльз должен быть здесь.
— Почему его нет?
— Не знаю.
— Выясни.
Он кивнул и ушел.
Я изменил свой курс и вернулся в комнату Елены.
Энни уже ждала в комнате. Она встала и, заливаясь слезами, направилась ко мне.
— Я горжусь тобой, Анук.
— Мне на них насрать, Блейк. Я забочусь о тебе.
— Знаю, но я не святой, Энни. Поверь мне, я натворил в своей жизни много гадостей.
— Продолжай это повторять, приведи пример?
— Твоя мать тебе не говорила?
— Она сказала, что это в прошлом.
— Так и есть, но это часть меня, и так будет всегда. Я все еще тот Блейк, которым мне нужно было быть.
— Тогда расскажи мне, чтобы я знала, что с тобой все будет в порядке, пожалуйста?
— И что потом, ты уставишься на меня, как на чудовище, как на Уилла и Сеймора?
Ее лицо вытянулось, ноздри раздулись.
— Ты насиловал женщин!
— Нет, обычно я снимал с них трусики.
Она закрыла глаза, и ярость на ее лице растаяла.
— Поверь мне, я бы не подумала, что ты — чудовище.
— Ладно, это было плохо, Энни, порочно.
— Я выросла в Итане, Блейк. Поверь мне, мое плохое и твое зло — совершенно разные вещи.
Я кивнул, и мы поудобнее устроились на кровати, прямо рядом с Еленой.
Я рассказал ей все о своей жизни, когда наступила тьма, и я не упустил ни единой детали.
Стук в дверь прервал мой рассказ, и вошел Эмануэль.
— Сейчас половина третьего. Я нашел Чарльза. Он сказал, что получил неверную информацию о Сейморе и следе Билли. Он не знал, что процесс сегодня, но сейчас он здесь.
— Думаешь, за этим стоял Сеймор?
— Легко, поскольку он знал, что фермеры — единственные, кто может свидетельствовать против него.
Я встал, и Энни схватила меня за руку.
— Мы еще не закончили этот разговор, Блейк?
Я кивнул, и, к моему удивлению, она пошла со мной.
Она взяла меня под руку и просто положила голову мне на бицепс, пока мы шли.
Она все еще чувствовала себя со мной в безопасности, что говорило мне о том, что она очень похожа на Елену. Каким бы плохим ни было мое дерьмо, она никогда меня не оттолкнет.
— 29~
Когда мы вошли в здание, где проходил судебный процесс, король Альберт и мой отец сидели рядом с представителями прессы. Мы с Эмануэлем подошли к ним и сели рядом. Энни нашла Чарльза, Маркуса, Люка и Оливию. Они все были здесь, чтобы дать показания от имени Максин и Ники. Джесс здесь не было.
— Здесь много людей, которые могут свидетельствовать против них, — прошептал я за спиной отца.
Он медленно повернул голову ко мне.
— Где они были сегодня утром?
— Чарльз сказал, что, по словам Эмануэля, им предоставили неверную информацию, когда должен был состояться его розыск.
— Ну, теперь он здесь.
Затем король Альберт встал.
— Ал, — заговорил мой отец, но он проигнорировал его. Король все еще ходил, опираясь на трость, но он становился сильнее.
Журналисты следили за ним своими камерами, когда он подошел к Чарльзу и его семье.