Страница 54 из 87
— Блейк! — приказала моя тетя.
— Нет, ему нужно…
— Она рассказала мне об этом, когда взошла, — сказал король Альберт. — Она обещала не освобождать меня, Блейк, а теперь… — Слезы потекли по его щекам.
— Это несправедливо, мой король. Ты прожил в Итане всю ее жизнь. Вы с королевой должны были растить ее. Несправедливо по отношению к ней знать своих родителей по книгам и тому, что ей рассказывают другие люди. Она заслуживает встречи с тобой. Вот почему мы оба нарушили обещание и просто пришли, и спасли тебя, чтобы у нее был шанс узнать мужчину, который стал ее отцом.
Молчание затянулось, и мои глаза тоже наполнились слезами.
— Я не сдаюсь. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы заставить Елену проснуться. Это мое обещание.
— Ты клянешься…
— Я только что дал обещание. Я не могу жить без твоей дочери. Так что можешь не сомневаться, я сделаю все, что в моих силах, чтобы заставить ее проснуться.
Он громко вздохнул.
— Как получилось, что ты все еще жив? Кто-нибудь знает, какого ингредиента не хватало?
— Мы обнаружили следы крови Елены, смешанной с твоей, на ее топорах, — ответила тетя.
— Наша кровь?
Она кивнула.
— Если вдуматься, это было так очевидно. — Мама пересказала мое предсказание о недостающем ингредиенте.
Король Альберт выслушал и слегка нахмурился, услышав слова, слетевшие с губ моей матери.
— Это были вы оба, Блейк. Физически.
Я кивнул. Это были мы, все, чем мы были. Айзек не ошибся. Это была связь, и единственным ингредиентом, который был веществом, была наша кровь. Это было очевидно, как и говорила мама. И все же никто из нас не нашел его. Ну, Елена нашла, прямо перед тем, как копья Горана поразили ее. Бекки была права.
— Я бы действительно хотел увидеть Елену, — потребовал я.
Пристальный взгляд короля Альберта снова встретился с моим. Я бы не стал с ним ссориться. Ему нужно было смириться с этим, как и любому другому человеку в Пейе.
Мой отец подошел ближе ко мне.
— Роберт, — взмолились мои тетя и мать.
— Он — Рубикон, Исси. Елена — его всадница. Пришло время нам всем взяться за дело с этим дентом.
Мои губы дернулись. Я знал, что могу положиться на отца.
Он помог мне подняться с кровати, я сделал это с огромным трудом и оттолкнулся от нее, возвышаясь на несколько голов над отцом.
Король Альберт уставился на меня. Да, уже не такой маленький.
Папа почти исчез подо мной, поддерживая мой вес, и мы вышли из комнаты по коридору.
— Он занимается ремонтом?
Мой отец усмехнулся.
— Это Альберт для тебя. Он хочет вышвырнуть Горана из своего дома.
— Почему мы здесь, отец?
— Елена слишком слаба, чтобы перевозить ее, Блейк. Твоя мать не лгала, когда говорила, что она не в лучшем состоянии, и я боюсь того, что ты пообещал ее отцу. Он собирается убедить тебя в этом.
— Ей нужно проснуться. В противном случае, ты тоже можешь поцеловать меня на прощание. Я отказываюсь жить в мире без нее.
— Блейк!
— Ты сам заговорил об этом. Ты не хочешь слышать правду, тогда не упоминай об этом.
Он вздохнул, когда мы с трудом пробирались к комнате Елены.
— Как ты себя чувствуешь?
— Со мной все будет в порядке. Наркоманы так просто не умирают, — пошутил я.
— Ты не наркоман, Блейк.
— Он серьезно разозлил меня там.
— Осторожнее, твой старик отдал ему свою сущность. Улучшенный слух.
Я усмехнулся.
— Мне все равно. Я также скажу это в лицо королю. Он уже не тот человек, которым был когда-то.
— Это не так, но он все еще там, глубоко внутри. Что-то подсказывает мне, что мы снова увидим его, когда Елена проснется.
Я улыбнулся. С моим отцом было так легко справиться в подобных ситуациях.
Наконец мы добрались до двери, и отец открыл ее.
Они задернули шторы в комнате, и маляры занялись покраской крыши.
Какого черта?
Мой взгляд оторвался от штукатура на балке и наткнулся на тело Елены на кровати.
Они подключили ее к аппаратам, и у меня внутри все сжалось.
— Я же говорил тебе…
— Тсс. Елена сейчас проснется.
Я подошел к кровати и забрался на нее.
Я ненавидел трубку у нее во рту и ненавидел, что она не может дышать сама.
Но мне нравился звук ее сердцебиения.
Пока оно билось, и с моей помощью, она исцелялась.
Вошли моя тетя, мать и кузина. Констанс попросила штукатура уделить нам несколько минут.
Мама села на кровать Елены, поближе ко мне, в то время как отец обнял Энни одной рукой. Констанс плюхнулась на стул рядом с кроватью.
Я просто уставился на Елену.
Я нежно губами коснулся ее макушки, и от ее кожи у меня по коже побежали мурашки. Это отличалось от моей способности к исцелению.
Молчание затянулось, когда я просто положил свою голову на голову Елены.
«Тебе нужно проснуться». Я мысленно пожелал этого. Мне хотелось услышать ее мысли, знать, где она, что видит. Но я догадался, что это мое дело — думать за нас обоих.
— Спасибо, — тихо произнесла тетя, и я поднял голову, оторвав взгляд от Елены, посмотрев на нее.
— За что?
— За то, что наставил Альберта на путь истинный. Он был похож на кабана с тех пор, как мы сюда прибыли.
Я усмехнулся.
— И то, что слетает с его губ. Я больше не знаю, кто он такой.
— Он снова найдет свой путь, Констанс. Я полностью верю в него, — сказал папа.
— Ты, кажется, единственный, — съязвила моя мать.
— Исси, Горан мучил его семнадцать лет. Можешь себе представить, как долго это продолжалось? Потом он превратился в чудовище. Я бы забеспокоился, если бы он не был таким.
И тетя, и мама замолчали.
— Лучше бы ей просто проснуться, — тихо пожурила меня мама.
— Она так и сделает. Она заявила на меня права, черт возьми. Пробуждение должно быть для нее прогулкой в парке. — Я улыбнулся. Елена никуда не уйдет. Ни в коем случае.
Я вроде как переехал в комнату Елены. Я не видел короля Альберта с того дня, как он ворвался в мою комнату и накричал на меня. Он действительно изменился, но то, что сказал мой отец, было правдой. В конце концов он тоже доберется туда.
Вокруг нас все еще продолжалось строительство, и, наконец, они закончили с комнатой Елены. Они использовали магию, чтобы заглушить запах свежей краски, и сотворили что-то вроде заклинания, заставляющего херувимов летать по облакам в определенное время дня, смеясь надо мной и играя на своих тихих арфах. Я часами пялился на херувимов, летающих на потолке над ее кроватью.
Вероятно, это была бы ее комната, если бы она росла здесь. Это не казалось мне таким чуждым.
У меня тоже были с ней долгие беседы. Не устные. Я использовал свой дар Коронохвоста, чтобы запечатлеть наши разговоры в ее сознании. Это всегда было одно и то же.
Мы были на моей горе, под гигантским дубом, лежали на кровати. В моем воображении, у нее не было всех этих аппаратов и трубок, опутанных проводами. Она была похожа на саму себя.
Неподалеку щебетали птицы. Ветра не было, только лучи солнца.