Все темные создания

Я присматриваюсь к свету.

— Должно быть, это было впечатляющее зрелище в свое время, — тихо произношу я, оставив осуждение этого ритуала.

— Да, так говорят. Вы, должно быть, знаете лучше, ваше величество. Разве вы не помните это с детства?

Я смотрю на герцога. В его вопросе нет скрытого подтекста, он слишком прост, чтобы вызывать тревогу.

— Боюсь, я была слишком мала, — отвечаю.

Ему этого достаточно. Он кивает и продолжает смотреть в окно.

— Вы ожидаете встречи с вашим женихом, наследным принцем Эрисом?

Мурашки бегут по моей спине.

— Боюсь, что не удостоюсь такой чести, — скромно отвечаю.

— О, я думал, что раз мы так близки к Ликаону…

— Путь по суше к королевской резиденции наследника закрыт снегами и бурями до весны. Можно добраться морем, но это требует времени и терпения, а его величество так занят…

— Верно. Обязанностей у будущего короля много.

Я тоже киваю, и вскоре он снова меняет тему. Мой покой полностью нарушается, когда к нам присоединяется герцогиня, а те, кто пил за столом, позже подходят к окнам. Кто-то снова комментирует жалкую попытку дикарей сохранить традицию фонарей, а другой настаивает на том, чтобы позже спросить меня о наследнике.

Ночь тянется медленно.

Глава 18

Лира

Территория Волков. Завоеванные земли. Королевство Эрея.

В следующие несколько дней я отказываюсь сопровождать Кириана и Нириду в их поездках по соседним городам. Я подозреваю, что их единственной целью будет выставить меня напоказ, как это было в тот день на рынке.

А я не собираюсь допускать, чтобы соргинак нашли меня.

Мне нужно что-то предпринять.

Я исполняю свои обязанности принцессы так, как делала бы это настоящая Лира, посещаю банкеты, которые устраивают герцоги, участвую в чаепитиях герцогини и проявляю интерес к ежегодным планам по обновлению Эрея, о которых рассказывает герцог, даже если от их идей, касающихся города, меня выворачивает наизнанку.

Они планируют очистить королевство и избавиться от всего, что связано с языческими традициями. Разрушение храмов дополнится «реорганизацией публичных и частных библиотек», в ходе которой сожгут все экземпляры, содержащие информацию, считающуюся опасной: сведения о языческой культуре Эрея, летописи, записывающие историю Волков, книги, восхваляющие любых героев, которые они хотят стереть из памяти.

Я не знала Эрея в её времена расцвета, когда правили родители Лиры. Но столько лет изучения её культуры сделали меня способной представить, почти как если бы я сама там побывала, грандиозные магические представления, языческие шествия и дикие игры, которые ежегодно устраивались в феврале, в Месяц Волков.

Хотя много лет назад эти празднества были примитивными и дикими на землях Волков, с ритуалами, связанными с землей и её божествами, требующими маскарадов, жертвоприношений и ритуальных танцев, теперь самые примитивные обряды сохранились только у некоторых непокорённых племен на севере.

Львы захватили эти праздники много лет назад, и они были сведены к более элегантной, утонченной, а в итоге — смягчённой версии. Их очистили от всех языческих действий и сделали священными.

В Ордене мы также отмечали февраль, но лишь воспроизводили развлечения, одобренные Львами.

В этом году не будет ни шествий, ни гадальных палаток, ни пиров в честь языческих богов. Герцоги будут председательствовать на спектакле, поставленном в честь Морганы и Аарона, который расскажет о последних подвигах завоевания. Город будет соблюдать приличия, нарядится для посещения ближайших святилищ и молений Богу, в то время как королевская стража будет готова наказать любые признаки магии и ереси.

И хотя это не входит в мои обязанности, хотя моя миссия состоит в том, чтобы подменить Лиру и ждать, я не могу не испытывать боль от такой потери.

В Ордене были другие претендентки, которые справились бы с этим лучше. Другие, более религиозные, кто смог бы легко оправдать все эти действия. Бреннан верил в бога Львов, как и все, но не внушал своим ученикам того чувства, которое другие стремились развить.

Не знаю, так ли воспитывала свою подопечную наставница Али, но уверена, что для неё, всегда такой отстранённой, импульсивной и беспощадной, это было бы гораздо легче.

Я стараюсь не думать об этом, о феврале и обо всём, что потеряно и будет потеряно, и провожу собственные расследования, без Кириана или Нириды.

Я посещаю дворцовую библиотеку и исследую её в поисках какого-нибудь языческого тома, чьё невинное название помогло ему избежать первой волны цензурной чистки. Также прошу эскорт и отправляюсь в город в поисках того же.

За все эти дни я собрала лишь три экземпляра, и содержащаяся в них информация настолько безобидна, что никто до сих пор не нашёл в них потенциальной угрозы.

Один из томов содержит несколько договоров между землями севера. Я взяла его в надежде, что имена или даты могут оказаться полезными для лучшего понимания прошлого Лиры и её семьи.

Другой — это собрание карт этой местности, испещрённых небрежными каракулями. Эти заметки, хотя и портят материал, содержат интересные сведения, например, пояснение рядом с картой ручья: «Не посещать после захода солнца». Возможно, эти предупреждения помогут мне понять, где скрывается магия этой земли.

Последний — это относительно новый уголовный кодекс, в котором собраны самые тяжкие преступления по обвинению в колдовстве за последние годы на территории Волков. Только чтение первого зарегистрированного преступления заставляет меня содрогнуться: женщина, о которой говорится, что она подчинила целую деревню своей магией; стенограмма суда, где, после пыток, она призналась в своих преступлениях; и подробное описание наказания, вынесенного ей перед тем, как она сгорела на костре.

Чтение оставляет меня с таким чувством отвращения, что я отказываюсь продолжать расследование, по крайней мере на сегодня, и когда не нахожу ни одного слуги, которого могла бы послать за Кирианом, беру экземпляр с картами и сама иду по почти пустому дворцу, пока не нахожу капитана Нириду в одной из рекреационных залов.

Она сидит на диване из оливкового бархата, закинув одну ногу на другую, с лёгкой книгой в руках и распущенными растрёпанными светлыми волосами, как будто она их не причёсывала или пролежала весь день.

Одинокая посреди огромного зала, Нирида усиливает ощущение пустоты этого дворца. Она кажется неподвижной, ленивой фигурой в слишком большом зале с чрезмерно вычурной мебелью. Мои шаги, пока я приближаюсь, звучат достаточно громко, чтобы насторожить её и заставить её выпрямиться, потягиваясь с очень мало подходящей для будущей королевы сдержанностью.

— Ваше Величество, — приветствует она меня. — Чем могу служить в этот спокойный зимний день?

Я стараюсь игнорировать, как сильно меня раздражает её насмешливый и дерзкий тон, и останавливаюсь перед ней.

— Знаете ли вы, где капитан Кириан?

— Он отправился навестить своих сестёр, — отвечает она с видимым скучающим видом.

Мне не нужно долго вспоминать, чтобы припомнить их. Сведения о сёстрах — это одна из немногих деталей, которые мне дали, когда я изучала капитана. Они, вместе с ним, — последние представители его рода. К сожалению, я не знаю о них больше, чем отражено в отчётах, и мне остаётся только гадать, сколько ещё вещей мне надлежало бы знать.