Видессос осажден

Бозорг поднял руки и сделал ими несколько пассов: ничего сложного или вычурного, что подсказало Маниакесу, что заклинание было таким простым, как утверждал высокомерный макуранский маг. Бозорг крикнул громким, повелительным голосом - и пергамент пролетел через комнату и остановился в его правой руке.

Он перевел взгляд с него на Маниакеса и Абиварда. Осторожным голосом он сказал: "Похоже, это указывает на то, что письмо пришло от двора в Машизе, как утверждал Автократор видессиан". Это было немалое признание; исходя из самого двора, он, скорее всего, был креатурой Шарбараза, чем Абиварда. Пантел подошел к нему и взял пергамент. Говоря по-видессиански, маг сказал: "Есть простой тест, чтобы увидеть, должно ли письмо напрямую ассоциироваться с Царем Царей". Он порылся в сумке на поясе, в конце концов вытащив новоиспеченный серебряный аркет. "Используя эту монету с изображением Шарбараза, мы можем применить закон подобия, чтобы определить связь пергамента с Царем Царей".

"Это надежное колдовство", - сказал Багдасарес. Филетос кивнул. Через мгновение то же самое сделал и Бозорг.

Маниакес взглянул на Багдасареса с некоторой долей веселья. Не так давно Багдасарес сам использовал макуранскую монету, когда колдовским образом подсмотрел за совещанием Абиварда с Этцилиосом. Хотя в его лице Шарбараз находился далеко в Машизе, он сыграл здесь жизненно важную роль.

Видессианский волшебник, которому платил Абивард, занимался своими делами со знанием дела. Его заклинание, хотя и выполненное на видессианском, казалось тесно связанным с тем, которое использовал Бозорг. Он положил монету на стол, куда макуранский маг положил письмо. Держа лист в левой руке, он начал читать заклинание.

"Подожди", - внезапно сказал Багдасарес. Он тоже достал монету из своего кошелька: золотую монету чеканки Маниакеса. Он положил его на стол недалеко от серебряного ковчега. "Это послужит проверкой. Если пергамент попадет к нему, ты будешь знать, что мы стремимся ввести тебя в заблуждение".

Пантелей кивнул, соглашаясь с изменением в колдовстве. То же самое сделал Абивард, который тихо сказал: "Если ты так уверен, что сможешь доказать здесь свою невиновность, то это немалый признак этого".

Видессианский маг снова начал свое заклинание. Он выпустил пергамент из рук - но тот не упал на пол. Паря в воздухе, словно струйка дыма, она направилась к столу, на котором лежали две монеты, одна видессианская, другая макуранская. Хотя Маниакес знал, что он уловил сообщение, а не сфабриковал его, он напрягся. Возможно, Пантелес был достаточно умен, чтобы одурачить и Багдасареса, и Филетоса. Или, может быть, магия просто пошла бы не так.

Мягко, незаметно пергамент опустился на ковчег с изображением властного профиля Шарбараза. Маниакес вздохнул с облегчением. Абивард тоже вздохнул: вздох человека, которому теперь пришлось выбирать курс, которого он, возможно, надеялся избежать. И все четверо магов в зале тоже вздохнули, показав своим хозяевам, что было так, а что нет.

Повернувшись к Бозоргу, Абивард заговорил на своем родном языке: "Скажи мне, друг мой - заслуживаю ли я такого обращения от Шарбараза, Царя Царей?" Он не желал своему повелителю ни долгих дней, ни долгих лет.

Макуранский маг облизнул губы. Если он был из двора в Машизе, он должен был возвыситься под присмотром Шарбараза. И все же, судя по тому, как Абивард задал вопрос, Бозорг тоже, похоже, некоторое время был с макуранским маршалом. Если бы это было не так, Абивард немедленно избавился бы от него - или Маниакес на месте Абиварда сделал бы это, чтобы удержать мага от срыва любых планов, которые тот мог бы построить.

"Господин, я видел тебя на войне уже несколько лет", - медленно произнес Бозорг. "Все, о чем просил тебя Шарбараз, все, что мог сделать мужчина : это ты сделал. Чтобы он отплатил тебе, приказав предательски убить тебя… господи, в этом нет справедливости. Скажи мне, что делать. Я помогу тебе любым доступным мне способом. Богом и Четырьмя Пророками я клянусь в этом. Пусть я навсегда потеряюсь в Пустоте, если солжу ". "Я тоже с тобой, господин", - быстро сказал Пантел. Абивард рассеянно кивнул в знак согласия. У видессианца, который служил ему, не было иного выбора, кроме как оставаться верным: он не мог вернуться на свою родину, а кто еще из макуранцев, вероятно, захотел бы его?

Абивард с удивлением произнес: "Итак, наконец-то дело доходит до этого. Я могла бы восстать против Царя Царей полдюжины раз, и всегда сдерживалась, из преданности и потому, что моя сестра Динак - его главная жена. Теперь у меня нет выбора, если я не хочу продолжать дышать ".

"Я слышал, у твоей сестры в прошлом году родился сын", - сказал Маниакес. "Наконец-то, - согласился Абивард, - и, осмелюсь сказать, ко всеобщему изумлению".

"Как может быть", - сказал Маниакес. "Ты мог бы пойти дальше среди своего народа в качестве дяди и защитника малолетнего Царя Царей, чем в качестве отъявленного узурпатора, захватившего власть только для себя".

"Мм, так что я мог бы". Абивард склонил голову набок. "Могу я поговорить с вами наедине, ваше величество?"

"Ты можешь". Маниакес говорил без колебаний, находя Абиварда самым неподходящим убийцей. Автократор на глаз определил Филетоса и Багдасареса. Они вывели своих коллег-магов из комнаты, в которой доказали подлинность пергамента. Багдасарес закрыл за собой дверь. Маниакес жестом показал Абиварду, чтобы тот говорил все, что у него на уме.

Пару раз кашлянув, маршал Макуранера заговорил: "Ваше величество, не будете ли вы так добры пригласить мою главную жену Рошнани - она вполне может быть моей единственной женой, поскольку я не видел никого из остальных десять лет и более - в город Видесс? Никому это ни в малейшей степени не покажется странным; все знают, как она любит более легкие отношения между мужчинами и женщинами, которые есть у вас, видессиан."

"Да, я сделаю это", - сразу же сказал Маниакес. "Однако, судя по тому, как ты спрашиваешь, ты говоришь так, как будто не хочешь, чтобы я приглашал ее только ради банкетов, где она может есть с тобой, не шокируя три четверти твоих товарищей".

"Я бы сказал, половина из них". Глаза Абиварда блеснули. "Мы прошли небольшой путь, мы, макуранцы, от того, кем мы были, когда пересекли видессианскую границу в качестве беженцев много лет назад, Шарбараз, и Динак, и Рошнани, и я." Он снова стал сосредоточенным. "Но причина, по которой мы перешли в Видессос - это была идея Рошнани, а не Шарбараза или моя".

"Неужели?" Маниакес сказал с неподдельным удивлением. Абивард кивнул: "Разве это не интересно?" Автократор пробормотал. "Значит, настоящая причина, по которой ты хочешь, чтобы она была здесь, заключается в том, чтобы вы двое могли лучше спланировать заговор, не так ли?" Абивард снова кивнул. Маниакес продолжал: "Конечно, я допускаю вероятность того, что вы замышляете заговор против меня, но я рискну. На самом деле, ей следовало бы хорошо поладить с Лизией."

"Я вижу это", - согласился Абивард. "Судя по всему, ваш брак так же далек от ваших обычаев, как мой от наших". "Может быть, дальше", - сказал Маниакес с горечью, которая не исчезла. Через мгновение он попытался принять более рассудительный вид: "А может быть, и нет тоже. Я смотрю на свой изнутри, а на ваш снаружи, поэтому мой взгляд на них разный. Но я привел вас сюда не для того, чтобы обсуждать философию. Я привел вас сюда, чтобы говорить о восстании. И если присутствие здесь вашей леди поможет этому, достопочтенный сэр, вы получите ее ".