Правители тьмы

Лагоанский маг приподнял рыжеватую бровь. "Если ты можешь проводить подобные сравнения на классическом каунианском, может быть, тебе стоит попробовать писать вместе с magiccraft".

"Я не хочу пробовать писать", - сказал Пекка. "Я хочу продолжить работу, которую мы должны делать. Делали ли мы это при Ильмаринене? Он не тот лидер, на которого я надеялся. Мне неприятно это говорить, но это правда ".

"Некоторые люди не созданы для того, чтобы быть ни лидерами, ни последователями", - заметил Фернао. "Некоторые люди прислушиваются только к себе".

"Может быть, и так", - ответил Пекка, подумав, что с Ильмариненом это определенно казалось так. "Но руководить - это та работа, которую ему поручили".

Фернао отхлебнул из своей кружки чая и посмотрел на нее поверх нее своими сбивающими с толку куусаманскими глазами. "Если он этого не делает, может быть, тебе стоит попробовать это вместо него".

"Я?" Голос Пекки повысился до испуганного писка, который заставил Раахе и Алкио, сидевших за пару столиков от нее, повернуться и уставиться на нее. Она боролась за тишину, боролась и завоевала ее. "Как я могла это принять? По какому праву? Без Сиунтио и Ильмаринена этот проект не существовал бы. Семь Принцев не поддержали бы этого".

"Как бы то ни было". Фернао пожал плечами. "Но теперь, когда они поддерживают это, ты не думаешь, что они ожидают успеха от этой поддержки?"

"Я не могла", - пробормотала Пекка на куусаманском, больше для себя, чем для него. "Это было бы все равно, что вышвырнуть моего отца на улицу".

Но лагоанский маг с каждым днем все лучше понимал ее язык. "Не имеет отношения к семье", - сказал он на куусаманском, а затем вернулся к классическому каунианскому: "Это даже не дело королевства. Это дело мира".

"Я не мог", - повторил Пекка.

Теперь Фернао посмотрел на нее с первым открытым неодобрением, которое она увидела от него. "Почему нет?" многозначительно спросил он. "Если не ты, то кто? Я невежественный иностранец. Пришельцы?" Он еще немного понизил голос. "Они все на ступень ниже тебя и на две ступени позади тебя. Если это не должен быть Ильмаринен..."

Он доверял ей там, где у нее не было уверенности в себе. Пекка никогда раньше не знала этого ни от кого, кроме своего мужа. Она хотела бы, чтобы Лейно был сейчас здесь. Он знал бы, как оценивать вещи. После колдовского нападения альгарвейцев она потеряла способность чувствовать.

И затем, когда она надеялась, что Фернао оставит ее в покое, он задал еще один вопрос: "Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем маги Мезенцио снова нанесут нам удар? Если они это сделают, сможем ли мы противостоять им?"

"Почему они должны снова наносить нам удары?" Спросила Пекка. "С тех пор как они нанесли нам удар в последний раз, что мы сделали такого, что привлекло бы их внимание?" Она встала из-за стола и поспешно вышла. Если она только что не изложила ему точку зрения Фернао, что она сделала? Он окликнул ее, но она продолжала идти.

Подняться в свою комнату не помогло. Она выглянула наружу и увидела грязь и камни там, где лежал снег, грязь и камни с буйно растущими травой и кустарниками. Здесь, почти как в стране Людей Льда, все должно было буйно разрастаться, ибо зима приходила рано и уходила поздно, давая жизни мало времени для расцвета.

Щебетали овсянки и пипиты. Жужжали насекомые. Пекка знал, что вскоре здесь может начаться нашествие мошек и москитов, как это снова случилось на австралийском континенте. Болото, в которое превратилась сельская местность после таяния снега, стало идеальной средой для размножения всевозможных насекомых.

Но признаки весны никак не ободрили Пекку. Вместо этого они напомнили ей, как уходит время, утекая сквозь пальцы. Эксперименты следовало возобновить. Их следовало усилить. Они этого не сделали. На ландшафте возле блокгауза должны были появиться новые кратеры. Этого не произошло.

"Будь я проклят, если Фернао не прав", - воскликнула Пекка, хотя рядом никого не было, чтобы услышать ее. "Если я ничего не сделаю, то кто это сделает?"

Она вышла из своей комнаты и направилась по коридору к Ильмаринену. Ее стук был резким и безапелляционным. Ильмаринен открыл дверь. Когда он увидел ее, он улыбнулся с выражением, похожим на облегчение, и сказал: "О, хорошо. Я думал, ты Линна". Это была служанка, в которую он был влюблен. "Если бы она так стучала, то в следующий раз захотела бы снести мой квартал".

"Я хочу снять с тебя блокировку", - сказал Пекка. "Почему мы больше не работаем? Когда маги Мезенцио напали на нас, ты обещал отомстить за Сиунтио. Где это? Как далеко это? Как долго его тени придется ждать?"

"Так, так", - сказал Ильмаринен, а затем снова: "Так, так. Кто кормил тебя сырым мясом, моя дорогая?"

"Я не твоя дорогая", - огрызнулся Пекка, - "не тогда, когда ты сидишь здесь и крутишь большими пальцами вместо того, чтобы делать то, что нужно делать. Если вы не продвинете этот проект вперед, мастер Ильмаринен, кто это сделает?"

"Я продвигаю это вперед, - ответил Ильмаринен немного смущенно, - и мы очень скоро вернемся к работе".

"Когда это скоро?" Спросила Пекка. "Мы должны были вернуться несколько недель назад, и ты знаешь это так же хорошо, как и я. Что делают альгарвейцы, пока мы ничего не предпринимаем?" Как мы вспоминаем мастера Сиунтио?"

Ильмаринен отступил на шаг перед лицом этого шквала вопросов. Беспокойство на его лице сменилось гневом. "Если ты думаешь, что продвигаться вперед так уж легко, госпожа, если ты думаешь, что это можно сделать вот так", - он щелкнул пальцами, - "может быть, тебе стоит попробовать разобраться в этом беспорядке самой".

Фернао сказал это Пекке. Она сказала это себе. Теперь Ильмаринен говорит ей то же самое? Решительно кивнув, она сказала: "Да, я думаю, ты прав. Я должен. Давай пойдем к кристалломанту, чтобы мы могли сообщить принцу Юхайнену, что мы вносим изменения. Давай."

"Ты серьезно". Ильмаринен говорил удивленным тоном.

"Клянусь высшими силами, это я", - сказал Пекка. "Мы были заморожены, пока таяла земля. Пришло время сообщить Юхайнену, что мы собираемся оттаять". Она вздохнула. Юхайнен не так твердо стоял за исследовательским проектом, как его предшественник и дядя, принц Йоройнен. Но Йоройнен был мертв, погребен под обломками княжеского дворца, когда альгарвейская магия поразила Илихарму. Тем не менее, поскольку княжеские владения Юхайнена включали ее родной город Каяни, она ожидала, что он отнесется к ней более серьезно, чем к любому из Семи других.

Ильмаринен последовал за ней по коридору. "Если вы пытаетесь изгнать меня, как альгарвейский бандит, свергающий своего главаря, почему вы думаете, что я захочу работать с вами - работать под вашим началом - впоследствии?"

"Почему?" Пекка развернулась на каблуках и уставилась на старшего мага. "Я скажу тебе почему, мастер Ильмаринен: потому что я собственными руками разорву тебя пополам, если ты попытаешься уйти. Итак, ты понял это? В данный момент это было бы для меня удовольствием".

Пекка ждала. Если характер Ильмаринен, всегда неуверенный, действительно лопнул, как яйцо, что она могла с этим поделать? Ничего, что она могла видеть. И если старший маг-теоретик действительно решит отказаться от проекта, сможет ли она действительно остановить его? Она боялась, что не сможет.