Страница 27 из 196
За ними шел Виктор Крам с… Чжоу Чанг. Довольно странно. И когда только они успели познакомиться? Впрочем, не суть важно. Дамблдор с нетерпением ожидал появление следующего тандема.
Однако… Седрик с «девушкой» все не появлялся.
Овации стихли. Три пары из четырех расположились на танцплощадке, уже взявшись за руки и став в позиции для вальса. Повисла ватная тишина, никто не смел нарушить молчание, что студенты, что преподаватели лишь переглядывались, пытаясь понять, куда делся четвертый чемпион.
Вошедшая вслед за выступающими чемпионами Макгонагалл только пожала плечами и покачала головой.
«Седрик, у нас ведь все было готово. Что случилось?» — подумал Дамблдор.
Вступительный танец по программе должен быть представлен всеми чемпионами, то есть четырьмя парами. Мордред, всего-то три минуты выступления. Да и они предварительно обговорили все нюансы поведения, которые помогут Седрику скрыть потерю памяти. Почему его до сих пор нет?
Флитвик, теребя миниатюрную дирижерскую палочку, больше походящую на длинную зубочистку, поглядывал на директора и ожидал его команды.
Подождав еще с десяток секунд, Дамблдор нехотя кивнул декану Рейвенкло — тот обернулся к небольшому студенческому оркестру. Скупым движением Флитвик показал темп, пару раз вычертив в воздухе треугольник, дабы студенты поймали ритм. Юные оркестранты кивнули, дав понять, что готовы начинать. Было видно, как многие из них волнуются, все же это первое их выступление в присутствии такого огромного количества людей.
Флитвик повернулся к зрителям лицом и уже почти дал ауфтакт музыкантам, однако…
Бу-дум!..
На зал опустилось гнетущее давление. А иллюзия удара барабана заставила многих начать переглядываться и шептаться. Одна из оркестранток от неожиданности выронила флейту. Стук упавшего инструмента эхом разнесся по Большому залу. Флитвик так и застыл с поднятыми над головой руками…
На лице у всех читались обеспокоенность и непонимание; у всех, кроме Дамблдора. Почувствовав знакомый ментальный посыл, директор не сдержал улыбку и расслабленно растекся в кресле: «Успел таки, мальчик мой».
Увидев спокойного и довольного директора за судейским столом, окружающие также постарались успокоиться — шепотки стихли.
Вместе с тем послышался стук высоких шпилечных каблуков по мраморному полу:
«Цок… цок… цок…»
Из-за поворота в проеме дверей, наконец, появилась четвертая пара.
— Ах… — невольно вырвалось у студентов, увидевших незнакомую девушку.
Аспидовые волосы, стриженые под каре, яркие изумруды выразительных глаз и изящные черты лица сразу привлекли внимание мужской половины. Или… все же мальчики повелись не на ее миловидное личико, а на стройную и высокую фигуру с пышными формами, облаченную в темно-зеленое платье с глубоким вырезом?
Дамблдор усмехнулся в бороду. У Седрика определенно есть вкус. Не зря студент забраковал первый вариант «куклы», имевший весьма шаблонный набор внешних характеристик и нарисовал портрет той девушки, которую хотел бы видеть на месте своей пассии на балу.
Альбус погрузился в воспоминания…
***
Семь дней назад
— Седрик, мальчик мой, прототип готов, — приветствовал хаффлпаффца Дамблдор у себя в кабинете, — только нужно определиться с набором поведенческих параметров, что встанут в управляющие контуры голема.
— Хорошо, директор. Давайте взглянем на нее…
— Фоукс, — позвал Альбус. Феникс во вспышке янтарного пламени материализовался на его плече.
Диггори стал разглядывать птицу. Очевидно, мальчик видел ее впервые.
— Знакомься, это Фоукс.
— Легендарная птица-феникс? — казалось, впервые в глазах мальчика Дамблдор увидел намек на интерес, который, впрочем, быстро погас.
— Да. Ты неплохо осведомлен в магических существах, Седрик, — решил немного польстить мальчику Альбус.
— Я выучил все книги Скамандера еще месяц назад.
— Похвальное стремление. Ты всегда был крайне любознательным.
— Возможно. Но сейчас моя любознательность напрямую связана с желанием выжить на турнире.
— Понимаю, — покивал Дамблдор. — Ну что ж, возьми меня за руку, мы сейчас перенесемся ко мне в лабораторию. Она находится за пределами Хогвартса…
Не успел мальчик взять его за руку, как феникс упорхнул с его плеча на плечо Седрика и, довольно курлыча, начал тереться клювом о щеку мальчика.
На лице Диггори не дрогнул ни один мускул, будто он этого ожидал. Однако Дамблдор застыл в недоумении.
Фениксы на самом деле очень гордые и свободолюбивые существа. Пару лет назад Альбусу стоило недюжинных усилий, чтобы уговорить своего фамильяра выступить против василиска и помочь Гарри Поттеру. Если феникс сам проявляет к кому-то интерес, значит этот волшебник — крайне неординарная личность, но главное — он должен быть очень хорошим человеком. На его памяти — это впервые, когда феникс делал это без просьбы директора. А еще это значит, что Седрик точно не может быть темным магом или одержимым.
— Кажется, ты ему понравился, — искренне улыбнулся Альбус.
— Хм… — Седрик задумался. По его лицу никогда не понятно, что у мальчика на душе. Он поднял взгляд к потолку, словно что-то прикидывая в уме.
Феникс тем временем перепорхнул с плеча студента прямо на его слегка запрокинутую голову. Дамблдор с шоком смотрел, как из глаза фамильяра стекает слеза, готовая упасть прямо на жуткий ожог на лице Диггори.
— Седрик, не двигайся, — прошептал Дамблдор.
— Почему? — спросил мальчик, хотя и не шевелился.
— Сейчас Фоукс добровольно исцелит тебя. Слезы феникса имеют максимальный целительный эффект, когда феникс «оплакивает» раны человека. Никакое зелье, даже с наличием этого компонента, не может сравниться по мощи воздействия со свежими слезами. Есть шанс, что твои ожоги за десяток капель сойдут на нет…
Бу-дум!
Вместе с высвобождением ментальной атаки — Седрик отчего-то упал на пол. Наверное, мальчика очень потрясла эта новость, и он непроизвольно совершил магический выброс. Хотя, он ведь всегда такой спокойный и холодный… нет, вряд ли его это удивило. Так что же произошло?..
Феникс обиженно прокурлыкал и, взлетев, уселся обратно на плечо Дамблдора.
— Простите, директор, у вас пол скользкий, — все с тем же невозмутимым выражением проговорил Седрик, неспешно поднимаясь на ноги.
— Ничего, мой мальчик, все в порядке?
— Да.
— Может, тебе лучше лечь, чтобы Фоуксу было удобнее тебя исцелить?
Седрик мотнул головой:
— Спасибо. Но пусть шрамы от драконьего пламени останутся мне напоминанием о моих ошибках. Я не болен, директор. И тяжелых увечий не имею. А красота — она ведь в глазах смотрящего, да и кому, как не вам знать, что истинная красота — не снаружи, а внутри. Уверен, существует много людей, которым слезы феникса нужны куда больше, чем мне.