Страница 144 из 196
Своего отца Барти уже давно держал под Империусом, усиленным Зельем Покорности. Последнее ослабляет ментальное сопротивление и разум мага, делая его безвольным и несколько апатичным, а главное — позволяет продлевать действие Непростительного, что немаловажно, ведь Лже-Грюм не может слишком часто отлучаться из Хогвартса. Однако вместе с тем чересчур длительный приём этого запрещённого Министерством зелья вкупе с заклятьем Подвластия ухудшают когнитивные возможности и вызывают торможение сознания.
Минуло более полугода, эффективность зелья постепенно уменьшилась, дозу пришлось увеличить, а Империус перестал ложиться столь гладко. Потому Крауча-старшего пришлось запереть в его же доме. Пока что никто ничего не заподозрил; удивительно, насколько некомпетентны и глупы работники Министерства, раз купились на такую простую уловку, вроде длительной болезни.
Впрочем, это ему лишь на руку, с глупыми магами проще иметь дело. К тому же ни один аврор или следователь ДМП не догадается, что в доме Главы Отдела Международного Магического Сотрудничества сейчас находятся Тёмный Лорд и два Пожирателя Смерти. Это ведь звучит как нелепая шутка, не правда ли? Более нелепым было бы лишь пребывание Волдеморта в доме Министра Фаджа.
— Давай, ну-ка выпей — за маму… Уверен, она тебя вспоминает на том свете, мордредов ты ублюдок, — Барти в своем истинном облике нервно облизал губы и влил зелье в раскрытый рот папаши. Трёхнедельная щетина вокруг усов не добавляла тому привлекательности и заметно старила, но Барти не собирался за ним сейчас ухаживать. Да и смысла нет, тот ведь больше не появляется на людях. — Вот, молодец. А теперь заключительный штрих…
Глоть…
Барти отошёл от кресла, нацелив волшебную палочку отцу в лоб:
— Империо!
Остекленевший взгляд и мелькнувшие золотые искры в тёмно-карих глазах Крауча-страшего свидетельствовали о том, что связка подействовала как надо, и отец не будет мешаться под ногами.
Барти понимал, что целесообразней было бы запереть его в подвале, связать и лишь изредка кормить, чтобы не сдох, но ему нравилось чувствовать себя хозяином положения. Ему доставляло удовольствие видеть его на своём месте. Ведь это именно Барти держали под заклятьем подвластия целых четыре года. Собственный отец. Поддался уговорам матери, заменил его в тюремной камере Азкабана на неё — слабую и беззащитную женщину — и, по сути, убил, оставив под личиной сына.
— Хе-хе… ты будешь страдать, «папочка», — сказал Барти, глядя в остекленевшие глаза. Где-то там, внутри, отец видит его, осознаёт всё, однако поделать ничего не может. Прямо как Барти все эти годы. — Ты познаешь на своей шкуре всё, что познал я.
Почему отец, воспользовавшись своим положением, не подчинил какого-нибудь маггла, чтобы напоить его обороткой и оставить в той камере? Почему подобную участь должна была принять именно его мать? Барти спрашивал его, но вразумительного ответа так и не услышал. Лишь чушь про «Таково было её желание». Причем он нёс этот бред как в своём уме, так и под Империусом.
А ещё ему крайне хотелось узнать у отца, почему, имея такое большое влияние, он не заслал освобождённого сына за границу. Боялся, что его обнаружат? Есть страны, с которыми Магическая Британия почти не контактирует, вроде Канады или Австралии. Смена внешности, другие документы, и вуаля: да здравствует новая жизнь. Зачем он поддался уговорам матери? Зачем посадил на цепь подчиняющих заклятий и зелий родного сына? Нет, Барти помнил, что отец — весь такой правильный, светлый и честный — считал его отпетым негодяем и преступником, при всех отрёкся от него. Однако в то же время не желал отпускать его…
Барти в течение четырёх мордредовых лет пребывал в темнице собственного разума, ощущал себя куклой, не способной без приказа даже двинуться с места. Зелье Покорности и множественные Империусы не очень благотворно влияют на ментальное здоровье. Да, он вполне отдавал себе отчёт, что стал психом, но даже для него действия отца попахивали безумием.
По сути, Крауч-старший сменил своему сыну одну тюрьму на другую. И если в Азкабане, с учетом окклюменции, позволяющей держаться против дементоров, у Барти хотя бы была какая-то свобода выбора и власть над собственным телом, то будучи в родительском доме, буквально через день подвергаясь ментальной магии, он ощущал себя чёртовой марионеткой. Лишь в прошлом году ему удалось срезать эти нити и выйти из клетки, построенной отцом.
Он обрёл свободу. Но самое главное… он теперь не один.
Барти спустился со второго этажа в гостиную. Тёмное, мрачное помещение, по углам паутина, в камине пляшут мелкие язычки пламени.
А возле камина в обитом бархатом кресле сидит Он.
— Милорд, — Барти припал на колено, опуская голову. — Вы звали меня.
— Да, Барти, — шелестящий голос Лорда ему нравился. Не громкий, но и не тихий. Властный, в нём изредка проскальзывали шипящие нотки. Барти буквально ловил от него экстаз. Даже учитывая теперешний вид хозяина, его голос внушал трепет и внутреннее желание служить. — По сквозному зеркалу было трудно понять, чему именно ты стал свидетелем. Новостей много, а потому тебе придётся здесь задержаться. Мне важно проверить всё лично… очисти свой разум и сними окклюментные щиты.
— Да, мой Лорд, — Барти поднял голову и посмотрел на гомункула в форме скукоженного младенца со змеиными чертами лица. Янтарно-алые глаза Волдеморта с прищуром смотрели на верного слугу, что готов ради него на всё.
Маленькая тонкая ручка взяла с подлокотника волшебную палочку и направила на него.
Если бы это сделал другой маг, Барти бы на инстинктах выхватил свою и бросился в бой. Но это Лорд Судеб Волдеморт. Барти ему не просто доверял, о доверии речи не идёт, нет. Он полностью вверял свою жизнь, которая принадлежала отныне только Лорду. И даже если он решит применить Круцио или Аваду, то Барти с честью и покорным смирением примет свою участь.
— Легилименс…
Барти полностью раскрыл свой разум. Попыток сопротивления не предпринимал, это кощунство. Напротив, он помогал Лорду, ведь сейчас тот ослаблен. Но это временно. Придёт час, и Волдеморт полноценно возродится, в полной силе. И тогда Британия содрогнётся, а возможно, и не только Британия…
Сеанс длился относительно недолго, однако Барти после него устал так, будто не спал целый месяц, проверяя письменные работы студентов Хогвартса. Голова раскалывалась на части, а мысли расползались. Но такова воля Лорда, потому он постарался собрать волю в кулак и не упасть плашмя перед хозяином.
Тёмный Лорд откинулся в кресле и тихо зашипел. Нет, он не звал Нагайну на Парселтанге. Видимо, змея Лорда сейчас где-то охотилась и поблизости её не наблюдалось. Всё дело в том, что для Волдеморта этот сеанс мозголомства также выдался не из простых. Всё же колдовать в столь убогой оболочке, которую помог создать Петтигрю, должно быть чрезвычайно трудно и наверняка отбирает массу сил.
Интересоваться состоянием хозяина Барти не стал, это могло бы лишь уязвить гордость Тёмного Лорда. Поставив себя на его место, он бы не хотел слышать такие вопросы от слуг. А вот Петтигрю, который до этого прикидывался предметом интерьера, видимо, посчитал иначе и решил полебезить: