Страница 21 из 76
— Точно? — чуть нахмурившись, спросил он.
— Точно, Владислав Александрович, — улыбнулась я, чувствуя, как в меня вселился лукавый бесенок.
— Хорошо, — кивнул он. — Зара, если…… ты ведь скажешь мне, если тебе будет… если будут проблемы?
Я вздохнула и улыбнулась. Немного помолчала, а потом спросила:
— Ты сам-то часто жалуешься, Влад?
Владислав на мгновение замер, его взгляд стал сосредоточенным, а губы сжались в тонкую линию. Казалось, он обдумывает мой вопрос, пытаясь найти на него правильный ответ.
— Редко, — наконец, ответил он, его голос был тихим, почти задумчивым. — Я привык решать свои проблемы сам. Так проще… И безопаснее.
— Вот и я тоже, — сказала я, чувствуя, как эта тема становится слишком личной и уязвимой. — Не люблю быть обузой.
Он чуть наклонил голову, словно стараясь лучше рассмотреть меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.
— Ты не обуза, — тихо сказал Влад. — Не думай так, Зара. Каждый раз, когда ты решаешь молчать, ты даёшь другим больше власти над собой. Я знаю это лучше всех.
Я невольно улыбнулась, иронично вскинув брови.
— Говоришь, как старший брат.
— Не брат, Зара, — голос Влада приобрел непривычные бархатистые нотки, — как друг.
От этой интонации у меня прошли мурашки по руке.
— С учетом того, что с друзьями здесь напряженка, — я постаралась скрыть замешательство легким юмором, — звучит обнадеживающе. Спасибо, Влад. Правда, спасибо. Ты…. Ты тоже…. Можешь сказать… если нужно будет. Я… умею молчать.
— Я знаю, Зара, — он подошел ко мне и заглянул в глаза. Высокий, красивый, уверенный в себе…. Нуждающийся в друге.
На доли секунды мне показалось, что он заденет меня рукой…. Но он просто улыбнулся.
— Иди домой, Зара, — тихо сказал он. — Иди сегодня пораньше. Ленке и Алле Викторовне скажи, что я отпустил.
В субботу погода на улице была уже откровенно осенней: яркие солнечные дни бабьего лета сменились промозглым и серым утром, когда мелкий, на первый взгляд безобидный, дождь пробирал до костей. Ветви деревьев, недавно такие зеленые и пышные, потемнели от влаги, а опавшие листья превратились в скользкий ковер, покрывающий тротуары. Легкий ветер, поднимая с земли последние сухие листья, завывал где-то вдалеке, усиливая ощущение скорого наступления долгой и холодной осени. Люди кутались в пальто и шарфы, торопливо пряча лица от моросящего дождя под зонтами, словно спасаясь от внезапного холода, который пришел на смену теплу и уюту.
И несмотря на это, мое настроение было ярким и солнечным, как мои собственные веснушки на лице, которые вчера и сегодня даже не казались такими уж противными, как раньше. Никогда раньше я не задумывалась о том, как сильно на настроение женщины может повлиять красивая, дорогая, удобная и, главное, стильная одежда.
Уходя вчера из офиса, я чувствовала себя невероятно — словно надо мной поколдовала фея-крестная. Новая одежда сидела идеально, подчеркивая фигуру. Я поймала свое отражение в витрине кафе и едва узнала себя: сияющие глаза, легкая улыбка, расправленные плечи. Мне захотелось шагать по улице с гордо поднятой головой, наслаждаясь вниманием прохожих. А воспоминание о перекошенном лице Елены заставляли откровенно смеяться, даже не смотря на то, что ожог на животе давал о себе знать.
Утром Алла сбросила мне сообщение со своим адресом, и написала, что ждет после двух часов дня. Легко перепрыгивая осенние лужи, я чувствовала, как поет мое сердце, предвкушая нечто совершенно новое. То, чего раньше со мной не случалось.
Квартира Аллы располагалась в одном из высотных зданий довольно тихого спального квартала — не самый центр Москвы, но значительно ближе к нему чем моя маленькая съемная комната. Поднимаясь к ней на лифте, я чувствовала легкий страх — эту женщину, не смотря на ее достаточно доброе отношение ко мне, я понять не могла.
Я сделала глубокий вдох, услышав тихий сигнал, возвещающий о прибытии на нужный этаж. Двери лифта раскрылись, и я оказалась перед аккуратной дверью с изящной табличкой. На мгновение замерев, подняла руку и позвонила.
Алла открыла дверь почти сразу. Она была одета в легкую футболку и домашние брюки, волосы небрежно собраны назад в пучок. Даже дома она казалась идеальной, но не как Елена — безукоризненно ухоженная, а естественной, не требующей усилий в своей грации. Ее красота, казалось, была заложена природой, а спокойная уверенность и осанка говорили о том, что эта женщина всегда знает, чего хочет и как этого достичь.
На ее лице появилась легкая, едва заметная улыбка, в которой было что-то материнское и в то же время осторожное, будто она приветствовала не просто гостью, а ученицу, которая пришла постигать что-то важное. В этот момент мне стало ясно, что я вижу перед собой не просто человека, который многое повидал и пережил, но женщину, прошедшую через множество жизненных бурь, которые закалили ее и сделали по-настоящему сильной.
— Проходи, Лучезара, — она жестом пригласила меня внутрь. — Чувствуй себя как дома.
Я вошла в просторную, светлую прихожую, из которой открывался вид на уютную гостиную с мягкими креслами, книжными полками и огромным окном. Здесь все дышало теплом и умиротворением. Я даже немного растерялась — эта обстановка совсем не сочеталась с образом строгой и вечно занятой Аллы, которую я знала по офису.
— Чай, кофе, вино? — хитро улыбнулась она. — Для разнообразия сегодня я угощаю тебя.
Я не смогла сдержать улыбки.
— Чай, если можно.
Алла кивнула и вышла на кухню, оставив меня в светлой гостиной на мягком диване, перед которым стоял низкий журнальный столик. Я осмотрелась: книги — они были везде. На высоких деревянных стеллажах, тянущихся вдоль всей стены, аккуратно разложенные стопками около уютного кресла у окна, на широком подоконнике, где рядом с ними стоял фарфоровый чайник и чашка. Словно вся квартира была пронизана духом знаний и мудрости, будто каждая книга несла в себе частицу той энергии, которую накопила за годы жизни своей хозяйки.
Я заметила несколько фотографий на полках: на одной Алла стояла рядом с молодой женщиной — очень красивой, с волосами цвета бледного золота и огромными, на пол лица зелеными глазами. Женщина была моложе Аллы, но обе они были счастливыми и веселыми. Я чуть напрягла память и вспомнила, где уже видела эту женщину — на столе у Болотова-старшего. Только там она держала на руках мальчишку, и улыбка у нее была иной — более мудрой, взрослой. Рассмотрев фото ближе, я поняла, кого напоминала мне эта женщина внешне — Елену. Тот же разрез глаз, те же изящные черты лица, тонкие крылья носа, твердо очерченные губы, золотистые волосы. Только у женщины на фото они были длинными, такими как у меня, Елена же носила короткую стильную прическу.
— Это Лида, Лидия — мать Влада и жена Саши, — Алла вошла почти бесшумно, ставя на столик поднос с двумя изящными фарфоровыми чашками.
— Она очень красивая, — не удержалась я, фотография притягивала меня как магнит. — Теперь понятно в кого Влад…Владислав Александрович такой….
Алла улыбнулась, не обратив внимания на мою оговорку в имени, но в ее глазах мелькнула тень грусти.
— Да, Влад очень похож на Лиду, — тихо сказала она, присаживаясь напротив меня и взяв в руки одну из чашек. — Унаследовал ее улыбку, ее очарование. Она была…. Удивительной… светлой….
Я молча кивнула, чувствуя, что Алла хочет сказать больше, но сдерживается. Воспоминания, казалось, ожили в ее глазах, и я поняла, что эта потеря была для нее такой же тяжкой, как и для Влада.