Буря в Кловерфилде

Глава 8

Эти десять лет были потрясающими.

Гиль покинул земли матери и отправился странствовать по миру. Он охотился, пел и танцевал за деньги, любил ведьм на шабашах и оборачивался одним лишь ягуаром, просто потому что ему так нравилось. Он скрыл имя и назвался Лигом, не желая объясняться с теми, кто слышал о нем ранее, а таких оказалось немало. О нем говорили много, но об Эйне — больше. Оказалось, он и не был виновен, а вот жрица Верже понесла заслуженное наказание. Владычица Ата отреклась от нее и казнила, запретив воскрешать, что привело в панику многих жриц Калунны. Везде шли проверки их действий, и Гиля несколько раз принимали за такого проверяющего. А потом империя захлебнулась восторгом: владычица Ата начала возвращать к жизни убитых жрицей Верже жертв. Люди праздновали это, а кецали начали называть сыновей в честь Эйне, считая его героем. Тех же, кто безуспешно охотился на него, нарекли злодеями. Самого Гиля полоскали почем зря, гадая, куда он пропал, а репутация его матери была подмочена. За это стоило бы задать Эйне трепку, благо он наконец-то вылез из воды и был в пределах досягаемости, но Гилю было неприятно, что он преследовал невиновного, даже не разобравшись в ситуации. Это было несправедливо и постыдно: сильный не имел права на подобные ошибки. Так что он оставил схватку на откуп судьбе: встретятся — так подерутся, а нет — значит, нет. Эйне и в самом деле занял его место: стал охотником и любовником владычицы Аты, но Гиля это устраивало. Он был свободен и не собирался расставаться со свободой до самой смерти.

Умереть, уважая себя, было лучше, чем жить в презрении и жалости. За свою гордость Гиль готов был заплатить высокую цену, но ни о чем не жалел.

У него оставался год, когда на одном из шабашей Гиль увидел ее.

Женщину, ради которой можно было забыть обо всем. Он застыл, не сводя с нее глаз: все ведьмы веселились, плясали и пили грог Калунны, а она стояла в стороне, сохраняя величие даже будучи полностью нагой. Гиль любил и видел обнаженными сотни женщин, но она очаровала его с первого взгляда. Что-то было в ее статной фигуре и темных глазах, что неудержимо влекло Гиля к ней. Другие ведьмы пытались его завлечь, но он видел только ее.

— Будь осторожен, — шепнула ему одна из них, — ее никто не знает. Она не веселится, а наблюдает. Это одна из ищеек владычицы Аты. Мы не решились отказать ей и приняли на шабаш, но я не завидую тому, кто стал ее целью.

— Спасибо, — рассеянно ответил Гиль.

Ему было все равно. Он должен был оказаться в объятиях этой женщины, кем бы она ни была. И он принялся петь и танцевать для нее одной, шутить и ласкать ее ступни, устроившись возле ее ног. А она слушала, улыбалась и гладила его уши, запуская пальцы в золотые волосы.

Утро они встретили вместе.

— Лиг, а Лиг, покажи, в кого умеешь превращаться, — прошептала она, гладя его по лицу кончиками пальцев.

Он охотно обернулся ягуаром, и ее улыбка стала лукавой.

— Какой большой и сильный зверь. А еще?

Гиль замешкался. Облик горностая иногда провоцировал у женщин смех, а змея могла вызвать отвращение. И он давно не оборачивался в них. Не хватало еще опозориться.

— Это все.

— Точно?

— Точно.

Она вздохнула.

— Жаль. Из какого ты говоришь клана?

— Эрдейл, — бодро соврал Гиль.

— Лиг из клана Эрдейл. Я запомню и как-нибудь навещу тебя там. А сейчас мне пора.

Она надела платье и сандалии, протянула ему кошель с золотом и подхватила дорожную сумку, собираясь в путь.

Гиля это не устраивало.

— А могу я пойти с тобой?

— Ты даже имени моего не знаешь. Зачем тебе со мной?

— Затем, что я люблю тебя и не хочу расставаться так скоро. Я странствую, мне все равно куда идти. А как тебя зовут, моя госпожа?

Она усмехнулась.

— Геката.

— Красивое имя. Терпкое и сладкое, как грог Калунны.

Она улыбнулась.

— А язык у тебя хорошо подвешен. Что ж, идем со мной. Будь рядом, пока хочешь. Какие же вы, кецали, красивые… в чем-то я даже понимаю Верже: вас хочется забрать себе, любить и никогда не отпускать. Но это ведь сделает вас несчастными, верно? Нельзя же просто взять кого-то, кто приглянулся, и отнести к себе домой?

Гиль улыбнулся.

— Меня можешь брать куда угодно, моя госпожа. Главное, люби. Только я тяжелый и лучше сам тебя понесу. А если сбегу, ты ведь погонишься за мной? Я буду бежать не очень быстро.

Она рассмеялась и поцеловала его.

— Точно заберу! Вот только разберусь с одним делом.

— Каким?

— Не забивай себе голову, мой хороший. Идем.

Они странствовали по городам и кланам кецалей несколько месяцев. Иногда госпожа Геката исчезала, но неизменно возвращалась к костру и похлебке, которые Гиль варил для них обоих. Он охотился, развлекал и охранял ее, хотя в защите она не нуждалась: с разбойниками Гиль обычно разбирался сам, но как-то, в дурном настроении, Геката просто щелкнула пальцами, и они исчезли. Совсем.

— Где они?

— Я выбросила их в пустыню. Надоели. Ох, извини, мой хороший! Ты хотел подраться?

— Хотел, но больше не хочу, — Гиль озадаченно пошевелил ушами, разглядывая пустоту на месте недавних врагов. — Судя по твоей силе, у тебя должна быть огромная свита. А где все твои охотники?

— Во дворце. Они привлекают слишком много внимания, а мне надо быть незаметной. Где же он прячется?

— Кто?

— Этот секрет не для твоих красивых ушей, Лиг. Идем.

Она относилась к нему слегка снисходительно, но Гиль не обижался. Геката любила его, восхищалась силой и мощью в облике ягуара, и ему этого хватало. Больше не было нужды ничего доказывать, он и так знал, что достоин уважения. И получал его: во время долгих ночных разговоров Геката расспрашивала его о том, как живут простые люди и кецали, не обижают ли их жрицы Калунны, слышал ли он о похищении кецалей и принуждении их к постели. Похоже, она действительно была ищейкой, расследующей преступления. Гиля это не смущало. Он пел для нее, играл на самодельной дудочке, обнимал, засыпая вместе под звездами, и думал, что прожил самую лучшую на свете жизнь.

И был единственным, чью судьбу его мать не сумела правильно предсказать. Мальчишество, но Гиль гордился этим, наслаждаясь своей свободой. Геката же мрачнела день ото дня. Гиль легко прогонял ее тревоги, но ненадолго. Она явно не могла найти то, что искала.

— Так на кого мы охотимся? Расскажи, и я тебе помогу, — однажды не выдержал он.

— На Гиля, сына провидицы Уны, — призналась Геката, — она сказала, что он бродит по дорогам, и найти его можно где-то здесь. Ты не сталкивался с ним?

Гиль замер. Так ее послала его мать! Не выдержала все-таки и решила вернуть сына, подсунув в постель владычице Ате! И стоит ему признаться, как возлюбленная Геката щелкнет пальцами и отправит его домой, а сама получит награду и уйдет! Она не узнала его только из-за имени и одной формы вместо трех!

Гиль огорчился. Сбежать, что ли? Но он не хотел уходить, привыкнув засыпать и просыпаться вместе с ней. Без ее любви он будет несчастен и одинок.

Геката погладила его по волосам.

— Что это ты погрустнел, мой хороший?

— Мне грустно, что меня давно не целовали, — пожаловался он, — а с сыном Уны я не сталкивался. Он пропал много лет назад. Может, уже погиб?

— Нет, он жив, — ответила Геката и поцеловала его. — Так лучше?

— Намного.

Гиль повеселел. Что ж, пусть ловит. А к концу года он сам ей сдастся и поможет получить награду за свою поимку. Попросит у матери продлить ему жизнь, а если та взамен пошлет его к владычице Ате, поведет себя, как самый скучный кецаль на свете и совершенно ей не понравится. Потом разыщет Гекату и будет жить с ней долго и счастливо. А, еще же коварного отравителя надо не забыть отлупить, когда окажется во дворце Аты! Больше десяти лет небитым ходит! Непорядок! Только вначале Гиль извинится за то, что преследовал невиновного. Он же не злодей какой-то!