Страница 71 из 81
Маринка пожала плечами, разведя руки в стороны, и, схватив клач, попятилась к дверям.
- Мариш, нет! - Одними губами прошептала я.
- Маа-рии-наа! - Тут же раздалось из кабинета.
- Уже исчезаю, Александр Игоревич!- Пискнула она, разворачиваясь, вылетая из приёмной и громко хлопая дверью.
- Да что б тебя!- Буркнула я, сдувая чёлку и подходя к дверям.
Он сидел в кресле, развернувшись к окну. В моём кресле супер-пупер босса! Вся его поза говорила о том, что мне сейчас влетит по первое число, а может даже по второе, и влетит так себе, не хило!
- Саааш…- Потянула я самым медовым голосом из своего арсенала. - Сааашенька, ну не будь буукой!
- Кать, какого хера? Вот скажи мне, какого?- Он разворачивается в кресле и буквально испепеляет меня взглядом. - Я занимаюсь серьезными делами, всё бросаю и мчусь сюда, чтобы лицезреть, как моя благоверная на своей металлической метле несется по дорогам, ни о ком, кроме себя, не думая! Ты знаешь, сколько раз ты превышала скорость? Мне тебя что, приковать к себе наручниками?
- Саш, не драматизируй. - Улыбаюсь я, обходя стол. - Ну ничего же не случилось.
- Да ты что? - Он поднимает бровь. - То есть ты предлагаешь мне начать драматизировать тогда, когда что-то уже случится? Я чуть тебя не потерял, а ты такое вытворяешь! Ещё такой финт ушами, и я сожгу твой Харри к чертям раз и навсегда! Ты меня поняла?
Ярость подняла голову. Я прищурила глаза и скрестила на груди руки.
- Савицкий, - прошипела я, подходя к нему вплотную, буквально вклиниваясь между ним и столом. - Я жила без тебя полгода и, как видишь, жива-здорова! Если ты мой муж, это ещё не значит, что ты имеешь право мне указывать, что я могу и, уж тем более, чего не могу делать!
- А вот здесь, дорогая, ты глубоко заблуждаешься! - Цедит он, медленно вставая, впечатывая меня в столешницу, нависая надо мной, как ангел мщения.
Сердце пропускает удар, во рту всё пересыхает от его близости, пальцы начинают дрожать, язык прилипает к нёбу. Я судорожно сглатываю, пытаясь отвести взгляд. Он коленом разводит мои ноги, упирается в стол с двух сторон, блокируя любую возможность побега.
- Саш... - Голос срывается до хрипа. - Саша...
Я откидываюсь назад, заглядывая в его глаза, которые ещё полыхают яростью, но за ней уже видны всполохи желания, дикого, безумного.
- Катька, Катя...
Он наклоняется, и его губы обрушиваются на мои, подобно снежной лавине, сминая их, терзая, покусывая. Язык врывается в мой рот, сплетаясь с моим, лаская его, высекая искры во всем теле.
Я обхватываю его руками за шею и тяну на себя, ложась на стол, выгибаясь ему навстречу.
Он резко отстраняется, дергает меня на себя и разворачивает спиной, прижимая к себе, зарываясь лицом в мои волосы. Губами касается виска, языком обводит ушную раковину и кусает мочку, слегка посасывая её. Моё тело начинает плавиться, как воск рядом с раскалённой печкой.
- Катя, Катенька.- Его голос становится рваным, на выдохе. - Я больше не могу, слышишь? Я не могу больше без тебя. Прости меня, родная, но я не могу.
Его руки опускаются на ширинку моих штанов и расстёгивают её, стаскивая их с меня резкими, нервными движениями. Рука скользит вниз, грубо сминая, подчиняя себе. Его пальцы врываются в меня, доставляя и боль, и наслаждение, скользят, заставляя тело сочиться влагой, подготавливая себя для его вторжения. Тело вибрирует, дыхание становится резким, громким. Я вскрикиваю, когда его пальцы сдавливают маленькую горошинку у самого входа. Его рука давит на спину, вниз, распластывая меня по столу. Коленом он ещё шире разводит мои бёдра, полностью открывая меня.
Желание огненной лавой несётся по венам и артериям, завязываясь в тугой узел, жаркий и пульсирующий. Я до боли закусываю губу.
- Прости, котёнок, - хрипит он, скручивая, сдавливая клитор. - Не могу больше.
Мышцы лона начинают бешено сокращаться, и я срываюсь в бездну экстаза, разлетаясь на молекулы. В ту же секунду он резким движением входит в меня, наполняя до самого конца, усиливая ощущения, в которых я тону. Не успевая вынырнуть из одного апогея, я тут же погружаюсь в водоворот следующего, сходя с ума от наслаждения.
Дыхание выравнивается, его рука гладит мою шею, чуть касаясь кожи пальцами. Я тихо постанываю, растворяясь в его прикосновениях. Он всё ещё во мне и снова набирает силу, растёт, пульсирует. Я приподнимаюсь, облокачиваюсь на локти и сжимаю мышцы лона. Он вздрагивает и стонет. Наклоняется ко мне, шепчет, задыхаясь в ухо:
- Я сходил без тебя с ума, котёнок. Я хочу тебя безумно, безостановочно.
Он начинает снова двигаться, сначала неспешно, но постепенно его движения становятся резкими толчками, сильными и глубокими. Одной рукой он держит меня за бедро, направляя моё тело, а вторая начинает скручивать мои волосы, наматывать их на себя, оттягивая голову назад, заставляя тело выгибаться, усиливая проникновение, делая ощущения ещё более острыми. Я уже чувствую приближение своего оргазма. Мышцы начинают сокращаться. На долю секунды слышу стук двери в приёмной. Паника, бешеный адреналин, страх быть застигнутыми врасплох. Сашка резко дёргает меня на себя и садится в кресло. Я приземляюсь сверху за секунду до того, как дверь открывается, и озабоченное лицо Маринки появляется в дверном проёме с абсолютно идиотской фразой:
- Я вам кофе принесла.
А я чувствую, как Сашка изливается в меня, стараясь при этом сохранить абсолютно невозмутимый вид.
Глава 52
- Марииииночка, - тянет он, - вы не могли бы закрыть дверь, мммм, с той стороны! - рявкает он, не выдерживая напряжения.
Костяшки пальцев, вцепившихся в столешницу, белеют от напряжения. Челюсти сжаты до хруста. Внутри меня бешеная пульсация, я чувствую каждый его выброс. Меня начинает потряхивать от экстаза, адреналина и нелепости ситуации вместе взятых. Смех, булькающий, разрывающий грудь, зарождается где-то в животе и рвется наружу…
- А кофе? - потрясённо выдыхает Маринка, не въезжая в ситуацию.
- Какой на хрен кофе, Марина, - стонет Алекс, - выйди и закрой эту чертову дверь, пока я тебя не прибил.
Не выдерживая больше, Сашка стонет и утыкается носом в мою грудь, зарываясь в неё лицом.
Я бросаю на Маришку строгий взгляд и машу в сторону приёмной. Её глаза распахиваются, щеки становятся бардового цвета, когда до неё наконец дошло, чем занимается её начальница со своим мужем. Она открывает рот и начинает громко дышать, прижимая руку к груди.
- Простите... - шепчет она, - простите, пожалуйста... Уфффф...
Она прикрывает дверь, и нам отчетливо слышится ее бубнеж:
- Ну фффсё! Теперь меня точно на хрен отсюда попрут! Надо же, поймать начальницу за сексом в кабинете! И ладно бы с любовником, такое можно ещё простить. Но чтобы с мужем? Это полный пиздец, дорогие товарищи!
Плечи Алекса начинают подрагивать, я слышу его приглушённый смех и не выдерживаю, откидываю голову и хохочу в голос.
- Катька, - сквозь слезы говорит Алекс, - у меня такое ощущение, что я подросток, и меня только что застала мать, вернувшаяся с работы, за первым сексом в её кровати.
- Почему в её? - смеюсь я, ероша его волосы.
- Да потому что чаще всего так и происходит. Кровать родителей большая и широкая.
- А ты... - вдруг став серьезной, спрашиваю я.
- Нет, родная, - он отводит прядь моих волос с лица. - В моей жизни было всего две женщины: ты и Лариса. Так что для меня быть пойманным такой же первый опыт, как и для тебя. Я приготовил для нас такой шикарный вечер, котёнок, а мы, - опять смеётся, - в кабинете на столе, да ещё и Маринка, будь она не ладна.