Страница 50 из 81
Она стояла, облокотившись на свой «Camaro», в умопомрачительно коротком платье ярко-красного цвета, которое обтягивало её, как вторая кожа. Руки скрестила на груди, её глаза готовы были его испепелить. Он вышел из моря и шел к ней, как греческий Посейдон. Остановился в шаге от неё и с вызовом глянул в её сверкающие глаза. Напряжение между ними можно было потрогать рукой, оно было как электромагнитное поле. Алекс готов был поклясться, что её волосы потрескивали на кончиках. Медленно он сделал шаг и рукой толкнул её на капот.
Она хотела что-то сказать, но он резко мотнул головой и наклонился над нею, притянув её к себе. Резкий выпад, и она закричала, откинув голову назад.
Весь мир закружился вокруг них и сжался до одной точки. Он рванул её платье, и оно с треском разошлось до пояса, освободив её грудь. Он сжал её руками до боли. Врываясь в её тело, он рычал и чувствовал эти бешеные волны, сотрясающие их обоих. На обеих машинах сработала сигнализация. Из красного «Camaro» на всех басах, на полную громкость по всему побережью несся Rammstein с его безумной «So
Когда пришло освобождение, он поднял голову и закричал, прижимая её к себе изо всех сил.
* * *
Он лежал на песке, притянув её к себе, не давая даже пошевелиться. Ждал, пока схлынут последние отголоски внутреннего шторма.
- Чтобы это было в последний раз, ты меня поняла? - хрипло сказал он.
- Ты не отвечал. - тихо ответила Катя, поднимая голову.
- Поэтому ты прилетела сюда на бешеной скорости? Сколько? Двести?
- Двести тридцать.
- Убить себя захотела?
- Я была тебе нужна.
- Ты нужна мне живая!
- Ты мне тоже.
Она подняла руку и провела пальцами по его губам, подбородку, шее.
- Всё так плохо? - тихо спросила она.
- Терпимо.
Он поцеловал её в распухшие губы.
Солнце вставало над морем, заливая всё вокруг золотистым светом. Мир просыпался.
- Прости меня, котёнок.
- За что?
- За то, что сделал тебе больно.
- Теперь это так называется? - она улыбнулась и привстала, облокотившись на локти.
Алекс хмыкнул.
- Я чуть тебя не разорвал.
- Ммм... А я-то думала, что ты чуть не дал мне умереть от наслаждения. - хихикнула она.
Алекс скосил на неё глаза и улыбнулся.
- Чуть не дал? Дома исправлю.
Она наклонилась над ним и поцеловала его в губы.
- Домой?
- Поехали.
Он встал, протянул ей руку, помог подняться, подхватил на руки и отнес в машину.
Натянул на неё свой пиджак и застегнул под самое горло, сколов борта бриллиантовой булавкой.
- Сиди здесь. Позвоню ребятам, заберут твоего комарика.
- Щас! Савицкий, даже не думай! - она сверкнула глазами.- Свою машину я отгоню сама, понял?
- Катя!
- Даже не начинай! - она вышла из его «Aston Martin» и пошла к своему «Шевроле», плавно покачивая бедрами. Остановилась около красной кучки и наклонилась поднять то, что осталось от платья. От картины её милых прелестей, показавшихся из-под пиджака, воздух со свистом вылетел из его легких.
Он зарычал. Катя бросила на него взгляд через плечо.
- Даже не думай! - хихикнула она. - На сегодня план перевыполнен. Завтракаем и едем к маме.
- Катя. Мы не поедем к ней. - сухо сказал он.
Она обернулась. Минуту смотрела на него. Потом выдохнула.
- Вот как. Хорошо. Я сама…
- Нет! Ты не поедешь к ней. Нужно будет, сама придет, адрес знает. Ты меня поняла?
- Это моя мать, Саша.
- Вот пусть об этом и вспомнит. - жестко отрезал он. - Я сказал: «нет».
Она раздражённо дернула плечами.
- Катя! Ты меня услышала?
- Савицкий, иди к чёрту!
- Дома поговорим. - буркнул он.
- И не надейся!
Она раздраженно села в машину, хлопнула дверцей, утопила педаль сцепления в пол и рванула с места, за секунду скрывшись за поворотом.
- Ведьма! - сплюнул он. - Шумахер хренов! - выругался Алекс, натягивая брюки.
Догнать её он так и не смог.
На яхте Кати не было. Денис сказал, что она не приезжала и машины её он не видел. Быстро переодевшись, Алекс доехал до дома, но и там машины не было. Или уже, или пока.
- Да твою же мать! - Алекс ударил руками по оплетке руля. - Да с какого перепугу я вообще решил, что эта ведьма меня будет слушать?
Он набрал её номер. Тишина. Ещё раз. Сброс.
Он закрыл глаза.
- Катя, немедленно возьми трубку. Мне плохо! - он знал, что она услышит, но вот купится ли?
Телефон завибрировал.
«Не сочиняй. Ляг поспи и всё пройдет».
Алекс откинул голову и засмеялся. Медленно вырулив на дорогу, он поехал в «Эпикурион».
Её «комарик» стоял припаркованный около центрального входа. Краем глаза он увидел ещё одну машину, и это ему не понравилось. Причём очень.
- Черт! - выругался он. - Как не вовремя.
Быстро поднявшись на нужный этаж, он постучал.
- Входи, Деринг! - тут же услышал он мужской голос.
Алекс открыл дверь и увидел его. За секунду он отметил приоткрытую дверь спальни, кровать со сбитыми простынями, небрежно брошенный на спинке кресла пиджак и ощутил сладковато-мускусный запах секса.
Он стоял в брюках, рубашка застегнута до верхней пуговицы, но вот рукава закатаны до локтя. Всё это говорило о близких отношениях Ираиды и Лопырева. А его взгляд, который он бросал на неё, Алекс видел у собственного отражения, когда он смотрел на Катю.
Сейчас, когда он видел их всех троих, у него не возникло ни малейшего сомнения, что Катя их дочь. Она взяла лучшее от обоих родителей.
Катя сидела в кресле, обхватив себя руками, по её щекам текли слезы.
Ярость снова подняла свою голову.
- Что вы сказали моей жене? - ледяным тоном спросил он, подходя к ней и присаживаясь на корточки рядом с креслом.
- Да с чего жене-то, Деринг? - хмыкнул Лопырев.
- Катюш, что случилось? - Алекс сжал её ледяные пальцы в горячих руках.
- Ты! Ты случился в её жизни, Деринг! - выплюнул Лопырев. - Чего тебе не сиделось-то в Испании? Ну ведь всё было! Жена, сын, бабки! Живи-не хочу! Так нет же!
- Слушайте вы! - Алекс встал и подошел к нему вплотную. - Кто дал вам право вмешиваться в наши жизни? Она моя жена, я её муж, а кто вы?
Алекс с вызовом посмотрел ему прямо в глаза: осмелится или нет?
- А я ее отец! - громко, чтобы ни у кого не осталось сомнений, ответил он. - Это моя девочка! Это мое творение! Ты ее не достоин!
- Так же, как и ты ее матери! Или до конца жизни будешь потрахивать ее втихаря от жены? Самому-то не смешно?
- Гадёныш!
Кулак Лопырева просвистел в паре миллиметров от челюсти Савицкого. Они сцепились, как два льва, делящие прайд.
Ираида зашла в комнату и прислонилась к стене, разглядывая ногти. Катя откинулась в кресле и наклонила голову набок. Она прищурила глаза и закусила губу.
- Кать, кофе будешь? - тихо спросила мать.