Страница 38 из 81
- Конечно.
Мать кивнула, и Алексей Григорьевич вышел из палаты.
Она обернулась и посмотрела на меня.
- Катя, что случилось? Ты сегодня всё утро молчишь и даже не смотришь на меня.
- Мам, - я сцепила руки в замок и, глубоко вздохнув, подняла голову, взглянув матери в глаза. - Мы с Александром раньше были знакомы?
- Катюша, откуда такой вопрос?
- Просто ответь.
Ираида подошла к кровати и села на краешек, взяв меня за руку.
- Какой ответ ты хочешь от меня услышать, родная?
- Я поняла. Значит, всё, что он мне говорил, правда? Мы знали и любили друг друга. Но почему я этого не помню? Почему я вообще ничего не помню о нем?
- Родная, давай мы сделаем так. - Ираида вздохнула. - Савицкий скоро приедет, вот тогда мы и поговорим. Кстати, когда он прилетает? - Мать улыбнулась и посмотрела на меня.
- Завтра. - тихо прошептала я, сразу же почувствовав, как затвердели соски и стало тепло в низу живота.
- Завтра. - Мать прикусила губу и задумалась. - Ну что ж, тогда я не вижу смысла, чтобы ты оставалась тут до завтрашнего дня.
Я покраснела.
- Мама!
- Ну что, мама? Ты думаешь, я не знаю, зачем он сюда несется через полмира? Явно не сплетни и новости политики обсуждать с тобой за чашкой кофе. Катюш, да тебя же всю трясёт, стоит только мне произнести его имя.
Я отвернулась к окну, чувствуя на себе её взгляд.
- Это так заметно?
- Солнышко, да вы же как два магнита. Что он тебе сказал вчера?
- Он прислал мне наше фото, сделанное, когда мы были подростками, и свой рисунок, и...
- Твой браслет.
Я вздрогнула.
- Ты знала? - прошептала я. - Ты всегда это знала?
- Нет, Катюша, не всегда. Я не знала, что вы встретились, не знала до того момента, пока вновь не обрела тебя.
- Я ничего не помню, мамочка.
- Для тебя тогда так было лучше.
- Когда?
Я чувствовала себя, как человек, который выплывает из водоворота и, подплывая к самой поверхности воды, уже предвкушает, что вот-вот вдохнет спасительный воздух.
- После аварии, Катюш. Тебе было так плохо, я боялась тебя потерять. Ты бредила и постоянно его звала. И мы приняли решение...
- Погоди-ка, - я до хруста сжала пальцы, - что значит мы?
- Я и Дмитрий Анатольевич. Мы приняли решение задавить твои воспоминания о прошлой жизни, которые твой мозг не желал воспринимать спокойно.
- И Саша исчез?
- И Саша исчез. Только одно но. Он исчезал только днем. А ночью... Я не знала, что делать. Каждую ночь твои крики, слезы. Не помогало ничего. Ты звала его до самого утра, но стоило тебе открыть глаза, как ты забывала о нем.
- Мама, как ты могла? - я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
- Солнышко, тогда это было единственным правильным решением.
- Хорошо, а потом?
- Потом появилась Лариса, и мы подумали, что всё устаканится и пойдет по заранее намеченному сценарию, но и здесь, всё пошло не так.
- Что?
Я не верила тому, что слышала. Моя жизнь — сценарий, написанный чьей-то хитрой рукой и извращенным разумом?
- Молчи, пожалуйста, молчи. - Я вытянула руку, закрывая ей рот. - Увези меня отсюда прямо сейчас. И уезжай. Мне нужно побыть одной.
Мать встала и вышла. Я слышала, как она разговаривает по телефону, и от этого стало ещё хуже. Еще противнее.
- Да, Дима. Она начинает всё вспоминать. Куда дальше-то? Деринг прилетает завтра. Какая сила на этом свете сможет помешать ему уже через полчаса после приземления быть рядом с нею? Вот и я не знаю. Ларка подписала документы. Всё равно. Пришло время открывать карты. Я не могу потерять дочь еще на десять лет! Нужно было раньше думать! Я выхожу из игры. Если на весах находится Катя — я выбираю Катю. Я слишком долго не была ей матерью! Когда он придет ко мне, я все ему расскажу.
Мозг встал в стойку.
- Алексеева, салют!
- Иди к чёрту!
- А что так? Хочешь, здравый смысл позову? Он тут где-то ползал, после того, как в тебя целую кучу химии влили.
- О-о-о! Да отвалите вы от меня оба!
Я встала и огляделась. Одежда аккуратной стопочкой лежала на стуле: спортивный костюм из футера цвета пыльный виноград, нижнее белье, носки с зайками и кроссовки, еще новые в коробке.
Быстро оделась. На стуле остался болтаться только бюстгальтер. Последнее время я абсолютно перестала их носить, получая удовольствие от того, как напрягались соски, соприкасаясь с тканью одежды. Вот и сейчас, только мягкие волокна футера коснулись их, они тут же встали по стойке смирно.
- Хочу тебя, котенок. Хочу до боли.
Я вздрогнула и резко оглянулась. Никого. Но его голос настолько чётко прозвучал в моей голове, я даже почувствовала, как от его дыхания зашевелились на висках волосы.
- Черт! - выругалась я, почувствовав волну желания, накрывающую меня.
Выглянула в коридор. Никого не было. Амбалов отправили ещё час назад, а мать ушла за документами и, заодно, проследить, чтобы не осталось ни единой записи о моём пребывании в больнице. Быстрым шагом прошла по коридору и вышла на улицу. Зажмурилась от яркого солнца и, сжав руки в кулаки, потрясла головой, разгоняя сонных тараканов по углам.
- Йо! - мозг задвигал скрипучими колесиками. - Чего разошлась-то? Куда двинем наши кости, Алексеева?
- Домой! - прошептала я. - Исключительно домой.
Выскользнула из здания больницы, вызвала такси. Набрала телефон матери. Как обычно, со второго гудка.
- Да, Катюша, ты где?
- Мама, прости, не могу. Я уехала. Я... Мне нужно побыть одной и о многом подумать. Ты можешь..?
- Я остановлюсь в отеле «Эпикурион». Не злись, доченька, я тебя очень люблю. Я всегда хотела, чтобы...
- Мне было лучше, - закончила я за неё. - Только почему мне теперь так плохо, мама?
Я отключилась. Вытерла пальцами глаза и села в подъехавшее такси.
Голова раскалывалась. Всё плыло перед глазами. Меня мутило и спазмами сводило всё тело. Опустив стекло, я вдыхала влажный морской воздух полной грудью, чувствуя, что всё вокруг начинает скручиваться в тугую, плотную спираль. Дорога шла вдоль моря.
- Остановитесь! - вдруг закричала я, пытаясь открыть на ходу дверь.
Машина резко затормозила, практически уходя в юз.
Открыв дверь, я вылетела из салона и бегом, спотыкаясь, побежала к морю. Влетела в теплые волны и упала на колени.
- Пожалуйста, пожалуйста... - шептала я, зарывая пальцы в песок. - Я хочу...
Яркая вспышка. Сознание, как ржавая шестеренка, начинает вращать колесики назад. Прокручивая мою жизнь, как в обратной киносъемке. До того самого вечера, до того самого мгновения, когда я первый раз посмотрела ему в глаза, своему Сашке, четырнадцатилетнему подростку, завязывавшему шарф десятилетней девчонке под фонарем на улице Маяковского.
Я вспомнила всё. Всё. Если мне до этого казалось, что я его люблю, то тот ураган чувств, который меня захлестнул сейчас, оказался не под силу ни моей душе, ни сердцу.
Запрокинув голову, я закричала, так надрывно, что голос охрип, и мой крик перешел в плач, сотрясающий меня крупной дрожью.
Это была боль, боль расставания, потерянного времени, его и моих ошибок, наших не рождённых детей, боль моей пропасти одиночества, которую я чувствовала всегда и не могла понять ее природу. А, оказывается, все было просто. Я одна, всегда одна, если он не рядом со мной.