Страница 61 из 62
В общем, они пришли к консенсусу, доведя сумму до ста тысяч. Артур торговался как на базаре и упал в моих глазах ниже плинтуса. Что это за мужик, который готов за копейку удавиться? Но Артура это не могло расстроить — более того, он, кажется, получал удовольствие, подзуживая Ритку и играя у меня на нервах! Нет, в благородные рыцари его не взяли бы ни при каких условиях. С его ухватками ему прямой путь на большую дорогу, и не в том смысле, что большому кораблю большое плавание, а в смысле, что он в темном углу у малыша чупа-чупс отберет, если захочет сладенького.
А вот Валерка гордо отверг предложенное ему вознаграждение, хвастливо заявив, что у него денег будет поболее, чем у проворовавшихся дамочек. Правда, его рейтинг в Риткиных глазах от этого не повысился. Знамо дело, ему же никто не открыл истинную сумму наших сокровищ. Впрочем, Варелик оказался последним романтиком — он каждый день с завидным упрямством являлся к Ритке, таскал корзины с цветами, твердил, что готов ради нее на все и требовал, чтобы она приказала ему доказать свою любовь.
— Ну что ты хочешь, чтобы я для тебя сделал? — заглядывал он ей в лицо.
— Ничего не надо, — отвечала та неизменно. — Ты уже и так сделал сверх меры.
— Рита, ты пойми, мне, кроме тебя, никто не нужен! — пылко восклицал он.
На это подруга только зубами скрипела. Послать надоедливого ухажера мешало чувство самосохранения — ведь Варелик парень простой, но откровенно обижать его не стоило. Она считала его примитивным человекообразным, которому свойственны сильные чувства, и, если выбить из его головы чувство любви, ему на смену вполне может прийти чувство оскорбленного достоинства со всеми вытекающими отсюда последствиями. Приходилось терпеть его каждодневные визиты, в надежде, что в конце концов ему надоест к ней таскаться без особого толка. Впрочем, он иногда приносил полезные сведения. Оказывается, в бандитской среде ходят всякие кривотолки о бойне в «Куртизанке» (так называется притон, приютивший у себя Тиграна со товарищи). Хозяева говорят, что Тигран привез с собой каких-то людей, для того чтобы побеседовать с ними без свидетелей. И якобы им на выручку приехала бригада, которая перестреляла группу Тиграна. Причем одного обнаружили только через сутки в подвале с перерезанным горлом.
— Вот как? — заинтересовалась Ритка.
— Прикинь! — ликовал Варелик. — Это работа Артура. Я тебе говорю. Иначе кто бы стал парню горло перерезать? Уж не я, во всяком случае. А он тогда вернулся за машиной. Там был кипиш из-за перестрелки, вот он под шумок в подвал и спустился...
Мы склонны были с ним согласиться. Действительно, вряд ли парень решил собственноручно отправить себя к праотцам. И я хорошо помню, что Валерка просто сбросил его вниз и захлопнул люк, перерезать горло у него не было времени. Соответственно это постарался Артур, убирая ненужного свидетеля. Не спорю, действия его были нам на руку, но на душе от этого становилось как-то неспокойно. Сознавать, что твой бывший любовник — хладнокровный убийца, было весьма неприятно для мой психики. Хотя, если честно, сознавать то, что он уже бывший, не менее неприятно. Несмотря на то что он подлец, мерзавец и в этой истории вообще герой отрицательный, я не могла без дрожи в коленках вспоминать некоторые моменты нашего с ним общения. Обычно эти воспоминания настигали меня при отходе ко сну, днем же я была непрошибаемая, как броня советских танков.
Кстати, Артур и не думал поставлять нам милицейские сводки о ходе следствия. Но, наверно, все складывалось для нас безопасно, иначе умалчивать что-то ему было невыгодно — как ни крути, а мы шли в одной связке. Ни в прессе, ни по телевизору ничего интересного о той памятной ночи мы также не нашли. Я даже купила ту газетку, которая обещала своим читателям раскрыть тайну гибели мадам Остаповой, но тут писаки обманули, продолжения никто не напечатал.
Бесспорно, меня раздражало упорное молчание Артура, тоже мне человек-загадка. Даже теперь, когда мы уединились в Кореновске, я продолжала вести с ним бесконечные дебаты — мысленно, конечно. Моя подавленность забавляла Ритку, и она не уставала меня подкалывать по этому поводу:
— Да ладно тебе страдать по этой ищейке. Мы теперь с тобой дамы богатые, завидная партия обеспечена каждой из нас, хотя я, если честно, желала бы как можно дольше наслаждаться свободой. Ведь такие возможности открываются! Ну а ты не унывай. Найдется и для тебя кавалер, да еще покраше этого Ниро Вульфа!
Я хихикала, представляя Артура расплывшимся от жира, или посылала Ритку к черту с ее подколами, но выбросить из головы его никак не могла. Он же, подлец такой, не подавал о себе никаких вестей. В редкие и недолгие встречи в Краснодаре он предпочитал общаться исключительно с Риткой. Я же начинала закипать только от одного его вида — самоуверенного, наглого выскочки, поэтому тоже старалась избегать светских бесед. Расплатиться с ним мы пообещали через три недели. Это было в тот знаменательный день, когда выяснилось, что тетя Люда жива. И вместо того чтобы благородно отказаться от денег, эта скотина согласился с установленными сроками. А должен был многозначительно взглянуть на меня и заявить, что у него были свои причины для того, чтобы нам помогать! Но от него такого жеста, конечно, не дождешься! Соответственно через четыре дня мы должны вернуться в город и привезти деньги. Господи, дай мне силы держать себя с ним в рамках приличий! О том, что свалим в Кореновск, мы ему не говорили, чтобы не наводить парня на размышления о возможном местонахождении денег.
— Пора деньги перепрятать, — твердила Ритка. — Теперь мы знаем, что их хозяева, а заодно и охотники их прикарманить, пребывают в загробном мире. Нам не нужно больше скрываться, можно смело вступать в права наследства. Давай ящик в банке арендуем?
— Давай, — соглашалась я. — Тем более что один охотник очень даже жив.
— А ты, мать, права, любовь любовью, а деньги — это соблазн. А ну как однажды утром проснемся с тобой с перерезанными горлышками, а денежки наши тю-тю!
Я смеялась над ее страхами, но постепенно заражалась ими. Не дай бог, и правда станем невинными жертвами человеческой алчности! Паранойя передается вирусным путем. В результате, не дожидаясь положенного срока, мы вооружились лопатами и отправились выкорчевывать будку Анчара.
Работа была в самом разгаре, когда у нас за спинами раздалось покашливание Мы подскочили как ужаленные.
— Приветствую вас, — важно молвил Коленька, таращась на плоды наших усилии
— Тьфу ты, черт, — схватилась за сердце Pитка. — Ты чего здесь лазаешь? Напугал до смерти! Мог бы спросить ради приличия, прежде чем в чужой двор заходить!
— Рита, послушай, я понимаю, чем вызвана твоя грубость, — снисходительно заметил Коля, — но я пришел справиться о здоровье тети Люды.
— Спасибо, с ней все будет хорошо, — торопливо ответила Ритка. — А теперь иди, Коля, иди.
Наверное, мы выглядели немного странно. Анчар был привязан к дереву, будка валялась на боку, а мы с Риткой, грязные и потные, стояли в яме по колено, опираясь на черенки лопат. При таком раскладе даже у Коли могут возникнуть вопросы.
— А че вы тут делаете? — не выдержал Колясик и поплатился за любопытство.
— А ни че через плечо, — завопила нервная Ритка. — А ну проваливай, кому сказала. Ишь ходят тут всякие. Вынюхивают. Чего уставился?!
— Знаешь, Рита, я даже хотел тебя по-соседски на свадьбу пригласить. Но вижу, ты не можешь смириться с тем, что проворонила свое счастье. Да, у тебя был шанс, но ты не пожелала им воспользоваться. Так теперь нечего беситься, прошлого, как говорится, не воротишь!