Обещание Серебряной Крови

Доктор сглотнул и стряхнул пепел на серебряный поднос.

— Я понятия не имею, о чем вы говорите, — быстро сказал он. Слишком быстро. — Никакого инея не было — совершенно абсурдная идея.

— Именно поэтому меня это и интересует.

— Леди Джеласси перерезала горло лорду Савиоле лезвием ножа, — резко ответил доктор. — Ее застали стоящей над телом, все еще с ножом в руке. Вот и все, что можно сказать.

— Я слышал другое.

— Мне все равно, что вы слышали. Я был там и могу сказать вам, что это все, что нужно знать.

— Тогда почему леди Джеласси утверждала, что на теле лорда Савиолы был иней?

Доктор пожал плечами:

— Безрассудные люди будут говорить безрассудные слова. Вам лучше спросить у нее самой.

— Я так и сделал.

— Я... я понимаю... — Мужчина попытался скрыть свое беспокойство, еще раз затянувшись сигариллой. — Значит, вы из инквизиции? — Он задал этот вопрос непринужденно, вскользь, но его левая рука так вцепилась в подлокотник кресла, что костяшки пальцев побелели.

— Возможно. — Давайте просто посмотрим, к чему это приведет.

Доктор на мгновение встретился взглядом с Луканом — взглядом, в котором было поровну страха и отчаяния — и открыл рот, но слова застряли у него в горле. Он вздрогнул и отвел взгляд. Ему есть что сказать, подумал Лукан. И я бы даже предположил, что он хочет это сказать. Он просто не может набраться смелости.

— Извините, — сказал доктор, втыкая свою сигариллу в серебряный поднос с чуть большей силой, чем это было необходимо. — Это конфиденциальная информация. — Казалось, к нему вернулось самообладание, как будто эти слова были щитом, за которым он мог спрятаться. — Мне больше нечего вам сказать, сэр. — Он поднялся со стула, заставив Лукана отступить на шаг. — Добрый вечер.

— Доктор, подождите...

Но мужчина уже двигался, протискиваясь между группами гостей, направляясь к лестнице. Лукан направился было за ним, но остановился, заметив, что несколько гостей прервали свои разговоры и с любопытством посмотрели на него поверх своих бокалов. Черт возьми. Он беспомощно наблюдал, как Вассилис исчезает на лестничной клетке. Что вы скрываете, доктор? Чего вы так боитесь? Теперь казалось маловероятным, что он когда-нибудь узнает. Доктор исчез, а с ним и единственная возможная зацепка, которая была у Лукана. Что теперь? Он вспомнил о бокале с вином в своей руке и сделал глоток. Нотки аромата расцвели у него на языке, как поцелуй давней возлюбленной. Милосердие Леди, подумал он, глядя на свой бокал и вино в нем. Красный парван, 31-го или 32-го года...

— Должен сказать, вы выглядите прекрасно, на мой взгляд.

Лукан вздрогнул, едва не расплескав вино. Он даже не слышал, как подошел старик, хотя, приглядевшись к нему, понял, что слово старик было не совсем подходящим: волосы и борода в виде утиного хвоста у этого человека, возможно, и были совершенно седыми — причем на лице виднелись все морщины, свидетельствующие о хорошо прожитой жизни, — но во взгляде его темных глаз был молодой блеск.

— Прошу прощения? — сказал Лукан.

— Я видел, как доктор Вассилис поспешно ретировался, словно спасался бегством. — Губы мужчины скривились в усмешке. — Но не похоже, что вы передадите мне какие-либо смертельные болезни.

— Только опасную любовь к красному парвану, — ответил Лукан, поднимая свой бокал.

— Ха! Я выпью за это. — Мужчина чокнулся своим бокалом с бокалом Лукана. — Меня зовут Маркетта — лорд Маркетта, должен я добавить, — хотя мой титул мало что значит на вечеринке, где половина гостей — торговые принцы.

О, я ничего об этом не знаю. Лорд Маркетта, по словам Джуро, был не просто одним из так называемого Шелкового септета, но и главой Позолоченного совета, что, насколько понимал Лукан, было в значительной степени почетным титулом; но, учитывая, что Совет был истинной политической силой в Сафроне, это делало Маркетту человеком огромной важности. Он, безусловно, был одет в соответствии с его статусом; даже в комнате, полной хорошо одетых гостей, лорд Маркетта выделялся — зеленый бархатной камзол, отделанный золотой парчой, изумруд, украшавший набалдашник его трости, сверкает каждый раз, когда на него падал свет.

— Лорд Бастьен Дюбуа из Парвы, — ответил Лукан, склонив голову. — Хотя, должен сказать, мой титул тоже мало что значит в зале, полном таких уважаемых гостей.

— Тогда нас двое. — Маркетта усмехнулся. — Парва, хмм? Я примерно так и думал — вы похожи на жителя Центральных земель. Красивая часть мира. Хорошее вино. Что привело вас в наш прекрасный город?

— Бизнес, на самом деле.

— О, вот человек, который мне по сердцу! — Торговый принц обвел рукой комнату. — Не говоря уже о многих других, кто находится здесь сегодня вечером. Каковы ваши интересы?

— Драгоценные камни, изысканные украшения и тому подобное. — Лукан пожал плечами, как молодой дворянин, у которого много денег, но он понятия не имеет, что с ними делать. — Я слышал много замечательного о здешних серебряных рудниках, вот и решил наведаться, навести кое-какие справки, пожать пару рук...

— И поцеловать пару задниц, — вмешался Маркетта, заговорщицки подмигнув Лукану. — О, я знаю эту мелодию. Я танцевал под нее много раз за эти годы. — На его лице появилась насмешливая гримаса. — Хотя в последнее время мне кажется, что целуют в задницу меня.

Они оба рассмеялись. Лукан почувствовал, что начинает испытывать симпатию к пожилому мужчине; он встречал множество людей с гораздо меньшим состоянием и гораздо большим самомнением, и явное отсутствие высокомерия в Маркетте показалось ему освежающим.

— Что ж, — продолжил торговый принц, — вы, безусловно, выбрали интересное время для своего визита, учитывая, что через несколько дней начнется Великое возобновление и все связанные с этим торжества. — Он отхлебнул вина и поморщился, как будто оно было кислым на вкус. — И, конечно, есть недавнее дело об убийстве лорда Савиолы.

— Действительно, — сказал Лукан, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. — Я слышал много разговоров об этом. Ужасное дело. Вы хорошо его знали?

— Не особенно, нет. Он, конечно, тоже был принцем, но наши пути редко пересекались за пределами зала совета. Наши деловые интересы были совершенно разными.

— А леди Джеласси?

— Прекрасная женщина, — сказал Маркетта, качая головой. — Сообразительная, щедрая, принципиальная... По крайней мере, так мне казалось. Думаю, я ошибался. Мы все ошибались. — Он просиял. — Тем не менее, жизнь продолжается, верно? Особенно когда есть деньги, которые можно заработать. О, говоря о деньгах — вы знакомы с лордом Мурильо?

Сердце Лукана ёкнуло в груди:

— Нет, я не имел такого удовольствия.

— Тогда с удовольствием вас представлю. Лорд Мурильо владеет несколькими серебряными рудниками, так что, я бы сказал, его задница достойна поцелуя. Следуйте за мной.

Маркетта повернулся и зашагал прочь, постукивая украшенной изумрудом тростью по полированному полу. Лукан, не обращая внимания на любопытные взгляды других гостей, последовал за торговым принцем через зал. Он понимал, что привлекает к себе немного больше внимания, чем ему хотелось бы. Тем не менее, у него не было времени беспокоиться об этом — не тогда, когда он собирался встретиться лицом к лицу с человеком, который стоял за убийством лорда Савиолы и обвинением Зандрусы в этом преступлении. Главный злодей всей пьесы. Его сердце забилось быстрее, когда Маркетта подвел его к трем мужчинам, стоявшим перед большим мраморным камином, двое из которых с напряженным вниманием слушали, как третий рассказывает им что-то вроде анекдота. Это, должно быть, Мурильо, подумал Лукан, изучая говорившего. Если бы экстравагантный наряд мужчины и не выдавал его статуса (а красный бархат, кружевные манжеты и абсурдно большая оборка, безусловно, выдавали), то принужденный хохот двух других других мужчин был достаточным доказательством его высокого социального положения. Лукан провел достаточно времени среди аристократов, чтобы с первого взгляда распознать парочку сикофантов. Он всегда относился к таким подхалимам с презрением, и сейчас — наблюдая, как эта парочка хихикает над бокалами с вином, — он почувствовал, как в нем просыпается прежняя неприязнь. Это странным образом успокаивало. Даже если теперь мне самому придется притворяться одним из них.