Страница 49 из 132
— Эй, — вмешался Лукан, радуясь, что можно отвлечься. — Что я тебе только что говорил?
— Не пялиться.
— Вот именно.
Девочка продолжала пялиться. Лукан не мог ее винить. Он находил проплывающие мимо особняки впечатляющими, несмотря на то, что вырос среди атрибутов богатства, поэтому не мог даже представить, какими они должны были казаться девочке, выросшей на улице. Возможно, чем-то вроде сна.
Тем не менее, им нужно поддерживать видимость. «Блоха», — повторил он, на этот раз более резко.
Она преувеличенно тяжело вздохнула:
— Никто даже не смотрит.
— Всегда кто-то смотрит, ребенок. Особенно когда дело касается аристократии. — Я, черт возьми, это слишком хорошо знаю. — И, готов поспорить на свой последний медяк, что тот, кто подставил Зандрусу, присматривает за ее виллой, так что нам важно не выделяться...
— Ага, ты мне уже говорил.
— Тогда перестань пялиться в окно.
Блоха закатила глаза, но сделала, как ей было сказано, откинувшись на спинку мягкого сиденья. «Эта штука чешется, — пожаловалась она, одергивая пе́ред своего нового платья. — И я выгляжу в нем глупо».
— Ты выглядишь респектабельно, — сказал Лукан с ухмылкой. — Настоящая маленькая леди.
Блоха сердито посмотрела на него:
— Ага, а ты выглядишь как человек, у которого я бы украла. Как буржуй.
— Хорошо, потому что в этом-то все и дело. В любом случае, ты думаешь, те охранники у ворот пропустили бы нас, если бы ты была в своих лохмотьях?
— Это не лохмотья. — Она сердито посмотрела на него. — И они пропустили нас только потому, что ты их подкупил.
— У меня не было особого выбора.
— Они бы взяли и половину того, что ты им дал.
— Я бы предположил, что меньше.
— Тогда почему ты дал им так много?
— Я уверен, ты сама сможешь в этом разобраться.
Девочка задумчиво нахмурилась, и какое-то время Лукан наслаждался молчанием, которое длилось совсем недолго. «Потому что, вступая с ними в спор, ты только привлекаешь к себе больше внимания, — сказала она в конце концов. — Они, скорее всего, запомнили бы нас и то, как мы выглядели».
— Вот именно, и чем меньше внимания мы привлекаем, тем лучше — вот почему я одет как один из твоих буржуев, — Лукан указал на свою новую рубашку с экстравагантными манжетами, — а ты одета как маленькая богатая девочка, которая собирается... я не знаю. Покататься на пони или сделать еще что-нибудь такое.
— Пони?
Лукан пожал плечами.
— Я все равно считаю, что это платье выглядит глупо, — пробормотала Блоха, теребя пуговицу.
— Я рад, что оно тебе нравится.
— И ты выглядишь глупо.
— Спасибо.
— И ты...
— ...тоже глупый — да, я понимаю.
Блоха усмехнулась и снова принялась теребить ткань своего платья. Лукан улыбнулся про себя; ощущение новизны от того, что девочка выглядела чистой и респектабельной, еще не прошло. Ему стоило большого труда уговорить ее принять ванну в Апельсиновом Дереве, а еще большего — надеть платье и босоножки, которые он купил для нее. И все же, несмотря на все жалобы девочки, он подозревал, что втайне она довольна своими новыми приобретениями, хотя никогда этого не покажет. Для этого в ней слишком много упрямой гордости. Думаю, в этом мы похожи.
— Сколько тебе лет, ребенок? — спросил он, внезапно сообразив, что не знает.
— Тринадцать.
— Черт меня побери, если тебе тринадцать.
Блоха скорчила ему рожицу:
— Одиннадцать. Я думаю.
— А какая у тебя история?
Глаза Блохи сузились, когда она встретилась с ним взглядом:
— Моя история?
— Да. Ты уже знаешь мою, но мне только что пришло в голову, что я мало что знаю о тебе. — Он напустил на себя задумчивый вид. — На самом деле, это не совсем так — я знаю, что ты раздражаешь и слишком много болтаешь.
— Почему тебя это волнует?
Лукан замолчал, пораженный внезапной пристальностью взгляда девушки, в котором на этот раз полностью отсутствовал озорной юмор. «Меня...» Не волнует, собирался он сказать. Но это было неправдой, и, в любом случае, он полагал, что девушка слышала это слишком много раз раньше. И все же я сомневаюсь, что она хорошо отреагирует на что-то слишком агрессивное. «Когда работаешь в тесном контакте с кем-то, — ответил он, тщательно подбирая слова, — просто полезно знать о нем немного. — Блоха изучала его темными глазами, полными недоверия. — Неважно, — сказал он, отмахиваясь от темы, — это не имеет значения...»
— Мы выросли в Щепках, — неожиданно начала Блоха, и в ее голосе не было обычной импульсивности. — Маттео и я. Наша мать умерла от оспы. На самом деле я ее не помню, но иногда мне кажется, что я слышу ее голос у себя в голове... — Девочка моргнула, словно удивляясь собственным словам. — Мы не знали нашего отца. Маттео всегда утверждал, что отец был моряком, но я не знаю, почему. — Она сжала челюсти. — Он много чего говорил.
— Значит, вы обчищали карманы, чтобы выжить?
— Ага. Мы присоединились к банде под названием Кровавые Крысы, но это были всего лишь мальчишки чуть старше Маттео. Какое-то время мы бегали с ними. В основном мы обчищали карманы на Площади, но иногда мы работали в Склонах и в Семи арках. Сначала они разрешили мне быть только реквизитом, но...
— Реквизитом?
— Ага, типа... — У девочки сделалось скорбное выражение лица, нижняя губа задрожала. — Пожалуйста, сэр, — сказала она голосом испуганной девочки, — я так проголодалась... — Она улыбнулась. — А потом, пока буржуи отвлекались, кто-нибудь из мальчишек срезал у них кошелек.
— Старый трюк — замани наживкой и резко дергай. — Блоха непонимающе уставился на него. Лукан отмахнулся от собственных слов. — Неважно. Ты говорила...
— Со временем они позволили мне стать бегуньей, потому что я доказала, что я самая быстрая из них. — Видя его замешательство, девушка закатила глаза. — Резак режет кошелек и бросает его бегуну, который...
— Убегает, я понял. И ты была самой быстрой?
— Никто никогда не ловил меня, — гордо сказала девочка.
— Никто? — спросил Лукан, указывая на ее отсутствующий палец.
Блоха нахмурилась:
— Это случилось позже.
— Как?
— Мы выяснили, что наш главарь, Каска, присваивал себе наши доходы. — Ее глаза сузились от гнева, вызванного воспоминаниями. — Он сообщал Наблюдателю о меньших цифрах, а разницу оставлял себе.
— Ах, извини, тебе придется...
— Наблюдатели работают на Дважды-Коронованного короля, правителя Сородичей. Они собирают десятину со всех банд.
— Даже с тех, которые состоят из детей-грабителей?
— Мы платили нашу долю, как и все Сородичи, — защищаясь, сказала Блоха. — Так это работает. Король получает свою долю от всего.
— Значит, даже Леди Полночь платит десятину?
Девочка пожала плечами:
— Наверное.
— Значит, этот Каска манипулировал с доходами...
— Да, и Маттео узнал об этом. Он разозлился не только потому, что Каска оставлял часть денег себе, но и потому, что, если бы Наблюдатель это узнал, у нас у всех были бы большие неприятности. — Выражение ее лица стало задумчивым. — Но, я думаю, дело было не только в этом. Маттео подумал, что, если мы сможем произвести впечатление на Наблюдателя своими доходами, то сможем привлечь внимание короля или кого-то из его приближенных. Он подумал, что, возможно, это будет для нас выходом.