Страница 93 из 256
– Зря улыбаетесь, господин Лавров, – заметил министр, – кроме вас этим кораблем никто управлять не сможет, а вы это делаете хоть и весьма изобретательно, но технически чрезвычайно топорно, что не удивляет, если посмотреть на вашу форму цвета хаки.
– Я знаю, господин министр, именно поэтому я и прошу вас дать зеленый свет моему проекту. Мне еще нужно будет время, чтобы освоиться с новым кораблем и несвойственными мне функциями.
– А куда я денусь, господин Лавров? В указе президента четко сказано, что ваши заявки должны обрабатываться в приоритетном режиме, но от себя я все же добавлю, что и без этого указа был бы готов сделать все возможное для быстрейшего ввода в строй Титана. Мне представляется, что без этого корабля у нас вообще не будет шансов.
– Господин министр, а что с боезапасом к главному калибру? В артпогребах линкора на конец боя оставалась едва четверть боекомплекта.
– А вот тут вынужден вас огорчить, господин Лавров, – развел руками министр, – наша промышленность не может изготовить такие снаряды, по крайней мере, в разумные сроки. Чужие технологии не так просто воссоздать. К тому же начинка снарядов завязана на систему управления огнем, так что, увы.
– Ну что ж, господин министр, тогда придется моим инженерам внести еще кое-какие изменения в проект. Когда верфь сможет возобновить работы?
– Через три-четыре дня.
– К этому моменту изменения будут готовы.
Вызов начальника академии Генерального штаба генерала армии О’Салливана оказался для меня полной неожиданностью. Последнее время занятия в академии сильно меня напрягали. На самом деле, я знал практически все, чему там учили, ну, может быть, за исключением специфических деталей, характерных только для земной цивилизации, а так, общие законы войны одинаковы везде, так что я просто терял время, столь необходимое мне сейчас для решения действительно важных задач.
– Заходите капитан, присаживайтесь, – махнув рукой на мою попытку доклада, произнес генерал, чем сильно меня удивил. Я молча сел за стол и в ожидании посмотрел на О’Салливана.
– Есть мнение, капитан, – неторопливо произнес начальник академии, – что столь занятому на высоком государственном посту офицеру, как вы, необходимо дать возможность закончить академию Генштаба досрочно. Не могу сказать, что я полностью разделяю это мнение, но учитывая обстоятельства… В общем, капитан, мной принято решение принять у вас выпускной экзамен экстерном.
– Благодарю за доверие, господин генерал армии, – ответил я вставая.
– Сидите, капитан, я еще не закончил. Так вот, ваши боевые операции, проведенные в период обучения в академии, решено зачесть за сдачу практической части выпускного экзамена. Против этого решения никто не возражал, учитывая их боевую эффективность, однако ваши теоретические знания нуждаются в проверке. Сколько времени вам нужно для подготовки к сдаче экзамена?
– Сутки, господин генерал армии.
– Э… капитан, вы не переоцениваете свои силы? Экзамен будет проводиться без всяких послаблений, это я вам обещаю.
– Суток будет достаточно, господин начальник училища. Я много занимался самостоятельно, так что теперь мне нужно лишь окончательно систематизировать мои знания.
– Ну что ж, в таком случае, послезавтра в девять часов вам надлежит прибыть в академию для сдачи выпускного экзамена. Вы свободны, капитан.
Наверное, меня посетила очередная насмешка судьбы. На экзамене мне достался вопрос «управление десантным корпусом в оборонительном бою в условиях превосходства противника на земле и в воздухе и нестабильной ситуации на низких орбитах планеты». На нормальном языке это означало, что противник наступает, его атмосферная авиация подавила наши воздушные силы, а на низких орбитах идет бой за господство над планетой, и ни та, ни другая сторона не могут отвлечься для поддержки своих наземных сил. Где-то я это уже видел, только противником тогда были жабы, а не кварги, но это мало что меняет.
Сражение я разложил по полочкам. Боевое моделирование в данном случае проводилось коротенькими кусочками, от решения к решению, ведь экзамен был теоретическим. Зато каждое свое действие и действие противника требовалось детальнейшим образом мотивировать и указывать все плюсы и минусы тех или иных вариантов. Мы бодались с экзаменаторами около трех часов. Десантный корпус – мощная сила, и если его не раскатать с орбиты, может дать отпор достаточно сильному врагу. В мою задачу входило удержание плацдарма до подхода из космоса дополнительных сил нашего флота, которые обеспечат захват низких орбит со всеми вытекающими последствиями.
Задача сложная, но типовая. В прошлой жизни я решал подобные уже не раз, поэтому решения я принимал достаточно быстро. В таких условиях главное обеспечить своим войскам устойчивость к воздушным атакам противника. Не имея собственной атмосферной авиации сделать это непросто, но вполне возможно. Для этого и даны боевым роботам зенитные ракеты и скорострельные пушки, и если у легких Варанов ракет всего по две штуки в ранцевых пусковых установках, то тяжелые Бизоны имеют их солидный запас. Здесь важно не давать противнику выбивать мои средства противовоздушной обороны огнем с земли, постоянно меняя позиции роботов и не давая противнику пристреляться по ним чем-нибудь тяжелым, и тогда вражеской атмосферной авиации приходится очень невесело.
Я отправил на передний край легких роботов и пехотинцев в броне, а весьма эффективных в борьбе с самолетами Бизонов отвел вглубь обороны. Сравнительно легкие Вараны, конечно, не слишком устойчивы в бою с тяжелыми машинами врага, но противотанковые ракеты у них злые и в мобильной обороне они вполне могут сдерживать вражеские атаки. Вот интересно, танки здесь я видел только в музеях, в действующей армии встречались самоходные артиллерийские установки, и не более, а ракеты все равно назывались противотанковыми, наверное, исторически. Вообще, странно, что здесь танки вымерли, как мамонты. В моей прошлой жизни эти грозные боевые машины вовсю использовались и нами, и жабами. Тяжелый танк прорыва очень неплох в планетарном бою, хоть и несколько прямолинеен в плане тактики применения. А здесь вот не прижились…
Мои оппоненты пытались прогрызть оборону вверенного мне корпуса разными средствами, но болт с левой резьбой на каждую хитрую попытку всегда исправно находился. Я не пытался изобретать какие-то невиданные велосипеды о пяти колесах и семи педалях. Просто необходимости не было. Корпус стоял и отбивался, маневрируя огнем и подвижными резервами. Пожалуй, единственное, что я взял не из тактических наставлений, а из своего генеральского опыта, это создание смешанной мобильной группы ПВО в составе десятка Бизонов и тридцати Варанов, нещадно выдернутых из взводов и рот, оставшихся в итоге без роботов и отправленных в тактический резерв. Эта группа обладала просто феноменальной подвижностью, а прямо в ее боевых порядках двигались транспортно-заряжающие машины. Такое построение в обычном бою крайне уязвимо, но в моем случае группа не лезла в огневой контакт с наземными войсками противника, а действовала на контролируемой моим корпусом территории, и главной ее задачей являлся быстрый маневр средствами противовоздушной обороны. Эти мои роботы попили много крови атмосферной авиации условного противника, и вставшие было на дыбы экзаменаторы, к концу сражения только досадливо морщились, глядя на цифры потерь своих самолетов в очередной бесплодной попытке подавить ПВО плацдарма.
В общем корпус мой устоял, и даже, как заметил по итогам экзамена О’Салливан, не потерял ударной силы и смог оказать помощь высадившемуся подкреплению в развитии наступления.