Страница 194 из 256
– Ну, зато теперь вы полностью контролируете эти машины, я прав?
– Если бы! Эти аппараты беспилотные. Там нет кабины, а вся система управления – сплошной темный лес. Как только нам удалось активировать одного из них, он тут же попытался открыть огонь из всего бортового оружия, явно восприняв нас, как врагов. Ну, мы, естественно, к такому повороту подготовились заранее, так что никто не пострадал. Но агрессивность у этих роботов просто зашкаливает. Не думаю, что нам удастся их как-то использовать в своих целях.
– Но вы ведь не зря пришли ко мне в таком составе, – усмехнулся я, – значит, какие-то идеи у вас имеются. Излагайте уже, нечего тянуть.
– Дело в их пушках, Игорь, в легких плазменных орудиях, – опередила Инга начавшего было отвечать Джеффа. – Это просто гениальные устройства, то есть, не во всем гениальные, но в некоторых моментах просто непревзойденные.
– А конкретнее?
– Тут странное дело, командир, – опять замялся Джефф, – такое ощущение, что эти пушки, да и в целом самих роботов Роя проектировали не люди.
– Ну, это понятно, – усмехнулся я, – люди бы такое делать не стали.
– Не в том дело, – покачал головой Джефф, – я имел в виду, что проектировали их вообще не разумные существа, а, скорее, искусственный интеллект. Тут сложно все, но я сейчас попытаюсь объяснить. Вот представьте себе, что мы выстроили технологический цикл по производству, к примеру, наших беспилотных «Варанов» и довели его автоматизацию до такого уровня, что вмешательство людей уже практически не требуется. Беспилотные диггеры ведут добычу сырья в поясах астероидов, автоматические горно-обогатительные, химические и металлургические заводы производят металл, керамику, полимеры, и все другие необходимые исходники, роботизированные поточные линии сами собирают боевые машины, и, что особенно важно, вычислители заводов сами же получают и обрабатывают данные с полей сражений, анализируя какие части и механизмы наиболее уязвимы, и какие изменения нужно внести в их конструкцию для повышения надежности и боевой живучести готовой продукции.
– Ну, представить такое можно, – согласился я, – но, насколько я знаю, ни у нас, ни даже в Империи до такой степени автоматизации технологии пока не добрались.
– Это только вступление, командир. Дальше будет веселее. Даже при таком уровне автоматизации производства пригляд со стороны людей или других разумных существ все равно необходим, чтобы корректировать направления совершенствования военной техники, исходя из реальных потребностей и перспектив ее применения. Ну, чтобы ресурсы тратились на совершенствование не всего подряд, а только того, что в данный момент наиболее актуально. И вот теперь представим себе такую картину: идет война, весь этот отлаженный производственный механизм работает, как часы, но вдруг что-то происходит, и разумные существа, корректирующие работу искусственного интеллекта, разом куда-то исчезают. Я не знаю, что у них там произошло, да это сейчас, наверное, не так уж и важно, но, допустим, что все разумные вдруг куда-то делись, а война продолжается, но ведут ее уже только машины. И эти машины продолжают совершенствоваться, подстраиваясь под новые условия и появляющееся на полях сражений новое оружие врага. Куда может завести такая техноэволюция?
– Непредсказуемо, – чуть подумав ответил я, – но думаю, что в итоге война будет проиграна полностью роботизированной стороной. Сочетание живого разума с искусственным интеллектом неизбежно победит просто искусственный интеллект. Хотя, конечно, многое зависит от того, с кем они воевали.
– В их реальной истории машины, похоже, победили. А может быть, разумные исчезли сразу с обеих сторон, что мне лично кажется наиболее вероятным. Но суть не в этом. Главное, что после исчезновения своих хозяев техника еще многие годы, а может и столетия продолжала эволюционировать самостоятельно. В результате в развитии военных технологий произошли огромные перекосы. Искусственный интеллект не в состоянии изобрести что-то принципиально новое. Фундаментальные исследования ему не по зубам. Например, если на момент исчезновения живых хозяев не существовало технологии транспортных колец, то искусственный интеллект ее и не изобретет. Но если у него уже есть плазменная пушка, то он будет ее доводить до совершенства, используя уже известные ему физические принципы и инженерно-конструкторские приемы. Причем делать он это будет с бесконечным упорством и в итоге вылижет технологию производства и саму конструкцию пушки до нереального совершенства. Собственно, так оно и произошло. Те орудия, которые сейчас установлены на роботах Роя, заметно слабее имперских изделий аналогичного назначения, но только за счет того, что в имперских пушках используются физические принципы, до которых ИИ Роя дойти так и не смог. Зато технологически и конструкционно пушки роботов Роя – настоящий шедевр. Они компактны и просты в производстве. Настолько просты, что даже нашей технологической базы вполне достаточно для того, чтобы начать их производить. Но мы не будем тупо копировать оружие Роя – у нас есть возможность позаимствовать кое-что у Империи. Причем такой гибрид может оказаться как бы ни лучше, чем даже имперский оригинал. Вы помните профессора Супармана Алатаса из Индонезийского военно-технического университета?
– Ну, еще бы я его не помнил, – усмехнулся я, вспоминая операцию по спасению ученых из подземного бункера на астероиде в системе звезды Глизе.
– Его группа как раз и занималась разработками в области плазменного оружия. Мы показали им пушки Роя, и по их утверждениям мы вполне готовы к восприятию этой технологии.
– Это первая действительно хорошая новость за последнее время, – улыбнулся я, – то есть даже если по каким-то причинам поток комплектующих из Империи остановится, нам будет, чем вооружать наши новые корабли?
– Первое плазменное орудие главного калибра мы планируем вывести на испытания через три недели, – не без гордости заявил Джефф.
– Главного калибра? Насколько я помню, плазменные пушки всегда были орудиями ближнего боя.
– Были, – согласился Джефф, – но теперь кое-что изменилось. Расчеты показывают, что если использовать технологии Роя, но сделать плазменную пушку, рассчитанную всего на один выстрел, то она вполне помещается в снаряд главного калибра линкоров проекта «Черный Дракон». Через долю секунды после выстрела стартовый разряд погружает снаряд в U-режим. В таком полупогруженном в гипер состоянии он и летит дальше, пока не иссякнет энергия стартового разряда или пока он не достигнет окрестностей массивной цели. Дальше снаряд вываливается из U-режима и на финишном участке траектории летит в обычном пространстве. Но это стандартный снаряд. В отличие от него, у нашего нет финишного участка траектории, его взрыватель срабатывает сразу после выхода из U-режима. Направленный взрыв становится источником энергии для формирования плазменного сгустка. Пушка при этом разрушается, но лишь через микросекунду после выстрела, и дальше к цели летит уже плазменный сгусток.
– Звучит многообещающе, – кивнул я Джеффу, – и если я правильно понимаю, дальность эффективного огня повышается раза в полтора по сравнению с обычными боеприпасами?
– Чуть меньше.
– Джефф, это очень перспективная и нужная нам технология, но я даже боюсь представить, сколько будет стоить один такой снаряд…
– Думаю, каждый такой снаряд сохранит сотни жизней наших солдат и офицеров, командир, – ответил Джефф, твердо глядя мне в глаза, – А что касается финансирования их производства, тут я полностью надеюсь на вас. Помнится мне, когда для разработки и постройки транспортных колец понадобилась совершенно непредставимая уйма денег, вы нашли нужные слова для президента Тобольского. Я уверен, так будет и в этот раз.