Страница 230 из 400
Рихард распорядился подать ему ужин в комнату, а для матери написал короткую записку, в которой ссылался на мигрень, и сунул ее в руку служанке. Та вскоре снова постучала в дверь его спальни через некоторое время. Но она принесла не ответ от баронессы. В руках русская держала прямоугольную посылку, завернутую в упаковочную бумагу и перевязанную бечевкой.
Рихард сразу же догадался, что именно принес посыльный сегодня днем. Хотя это было удивительно — прошло уже три дня с момента разговора с фрау Ротбауэр, а от нее не было никаких новостей. И он в отчаянии начинал думать, что она решила не продавать недописанный портрет. Рихард быстро забрал из рук Анны этот сверток, сгорая от нетерпения сорвать упаковку и убедиться, что его догадки верны. Из-за бечевки выпал белый конверт, в котором фрау Ротбауэр прислала с картиной записку.
«Господин гауптман,
Отправляю вам то, что вы так желали заполучить. Я не хочу ни видеть этот портрет, ни слышать о нем, поэтому, полагаясь на ваше благородство, предлагаю вам назвать свою цену и заплатить мне за него столько, сколько сочтете нужным. Хотя не думаю, что вам оценят эту картину высоко, ведь это незаконченная работа неизвестного художника. Я знаю причину, по которой эта недоделка висела на стене кабинета моего мужа. После вашего ухода я разыскала в Берлине бывшего денщика моего мужа, Йенса Кнеллера (вам ведь знакомо это имя, верно?). Полагаю, что опала Зигфрида спасла ему жизнь — на Восточном фронте он потерял здоровье, но зато он остался жив и больше никогда не вернется в окопы России. Он рассказал мне о том, почему этот портрет висит в кабинете моего супруга, а также почему вы приходили ко мне со странными вопросами о русской прислуге.
И я догадываюсь теперь, почему вы так жаждете получить эту картину. Берегитесь, господин гауптман! Это проклятая вещь. Когда — то она свела моего мужа с ума, изменив его личность, сделала его одержимым, непохожим на того Зигфрида, которого я знала. Теперь она разрушит и вашу жизнь. Лучше сожгите эту вещь и никогда не вспоминайте о ней. Иначе она уничтожит и вас.
Храни вас Бог.
С наилучшими пожеланиями, Отта Ротбауэр
P.S. Я пишу вам из Австрии. Дом был готов к приезду моего мужа в конце августа, как сказал мне смотритель, но здесь так никто и не появился»
Рихард заметил, что у него дрожат пальцы, когда он срывал оберточную бумагу, обнажая полотно. Она была совершенно такой, какой он ее помнил. Художник умудрился передать даже легкие оттенки румянца на ее щеках, а кожа выглядела настолько реальной, что казалось, Рихард почувствует ее мягкость и тепло, коснувшись ее лица. Он не знал, о чем думал Ротбауэр, когда смотрел на Мадонну, но при взгляде на эти глаза, полные нежности, которые проникали в самую глубь души, невозможность быть рядом с Леной ударила в самое сердце. Но больше его беспокоило другое — неизвестность ее судьбы.
Где ты, моя маленькая русская? Что с тобой сейчас? Где ты, Ленхен? И как же мне найти тебя?.. Действительно ли ты ненавидела меня так сильно, что предавала раз за разом? Целовала, провожая на фронт, а сама мысленно желала смерти? Но где бы ты ни была, я хочу, чтобы ты знала — я тебя разыщу. Пусть даже только для того, чтобы получить ответы. Только дождись меня. Я найду способ вытащить тебя. Только дождись, моя маленькая русская…