Страница 132 из 400
— Как ты себя чувствуешь? — это был первый вопрос, который задал Рихард.
— Странно, — честно ответила Лена, глядя на него. — А как должно быть?
— Не спрашивай у меня, — улыбнулся он, протягивая руку и заправляя выбившуюся из косы прядь за ее ухо. — У меня это тоже впервые.
И рассмеялся тихо, когда поймал ее ошарашенный взгляд. Тут же поправился:
— Не то, чтобы это мой первый раз. Я никогда прежде не был с девушкой, у которой это впервые, — его глаза вдруг подернулись странной дымкой, а сам он посерьезнел. Перекатился по постели и подобрал с пола халат, чтобы набросить тот на голое тело. — Я всегда полагал, что это должна быть…
Лена почувствовала себя так, словно ее окатили ледяной водой. «Адель», вот что должно было, судя по всему, стоять в финале его речи. Сердце словно зажали в тиски, и ей пришлось сделать пару глубоких вдохов, чтобы хотя бы на немного снизить боль в груди.
— Я всегда думал, что буду первым и единственным только у одной женщины, — глухо продолжил Рихард, по-прежнему не глядя на нее. — У своей жены, Ленхен. Потому что это… это… именно так это и бывает, если… если ты с невинной девушкой. Может, у вас в Советах это иначе. Может, это прозвучит старомодно и смешно для тебя, но я всегда понимал, что это все несет с собой не только последствия, но и своего рода ответственность. Невинность — это совсем другое, понимаешь?
Он повернулся к ней и взглянул на нее внимательно со странным выражением в глазах, которое Лена никак не могла разгадать.
— Я никогда не смогу тебе ничего дать, Ленхен. Я никогда не смогу жениться на тебе, как бы того ни желал. И никогда не смогу открыто назвать тебя своей.
Они все еще были связаны. Эта невидимая нить, которую Лена ощущала недавно, так и не порвалась. Потому что, несмотря на абсолютное спокойствие Рихарда разрывали чувства изнутри, и Лена ощутила весь спектр его эмоций в этот момент — гнев, горечь, тоску по несбыточному, острое разочарование, нежность к ней. Поэтому она потянулась к Рихарду, чтобы обнять, прижавшись к нему всем телом, уткнулась лицом в ямку у ключицы.
— Мы договорились не думать о будущем, Рихард. «Здесь и сейчас», помнишь? — произнесла Лена тихо, целуя его в плечо. А сама подумала, когда он подтянул одеяло, чтобы прикрыть получше ее обнаженное тело от ночной прохлады, что у нее определенно есть желания в эту новогоднюю ночь.
Она хотела, чтобы они были равными. Хотела, чтобы между ними не стояло так много — разность национальностей и положения, противоположность убеждений и принципов, война, наконец. Хотела, чтобы он не уезжал в Крым. Любой другой фронт, на котором вела военные действия Германия, но только не Восточный.
Хотела, чтобы он был только ее. Всегда.