Страница 19 из 83
— Спасибо за помощь. Не знаю, что бы я без тебя делал.
— Да пустяки. Ты на меня можешь положиться всегда и во всём. — Горец поискал глазами Зраци, стоящего в отдалении, поманил.
— Их стало ещё больше, — с удивлением сказал Бэн, касаясь золотых украшений на волосах Мару, пока незнакомый ему парень неспешно приближался. — И где их только берёшь такие одинаковые, у тебя ведь все вещи в ночлежке остались?
— Не думаю, что это важно? — уклонился пёстрый от вопроса. — Знакомьтесь: это — Бэн, мой самый обожаемый друг; а это — Зраци, он паломник и ему с нами по пути.
Человек в оранжевой рясе чуть поклонился. Ерши, перестав скромничать, разглядывал подошедших во все глаза, а затем воскликнул: «Две курочки-пеструшки!» — и залился звонким смехом. Ребята неловко переглянулись и тоже засмеялись.
Отдав в лекарском крыле малыша на попечение нянечкам и Добромиру, троица направилась к морю.
— А сколько мелкому лет? — спросил горец.
— Девять. Он просто… Ну вот такой, — пожал плечами Бэн.
— Хм-м, недокормленный какой-то…
— Ребёнок плохо ест — мало растёт, — со знающим видом закивал Зраци, сжимая в кулак руку с сестринскими кольцами.
Ученик лекаря, обратился к Мару, поглядев на свои ладони:
— Я говорил с Чиёном. Он пока не хочет никуда уходить, даже если Рихард вернётся. Он наставников себе тут нашёл и работу. В боях участвовать собирается через пару дней.
— На смену одному пришёл другой — таков порядок нашей жизни. Разве Зраци не достойная замена Чиёну? А? Глянь на него, Бэн! А что у тебя с пальцем. С большим? Он будто плохо гнётся.
— Сломал, когда пираты напали.
— Какие страсти. Ты бы себя поберёг, — не стал расспрашивать Мару и обратился к Зраци, идущему слева: — А ты как собираешься на материк Роиза попасть? Это же за морем.
— Корабли не ходят туда? — тот вздёрнул брови. — С попутным судном отправился бы я. Мне говорили, что с Нархейма уплыть можно.
Их разделила бричка с худой лошадёнкой. Мару цепко смотрел на Зраци, отрезанного от него и Бэна. Когда пыль улеглась и ребята снова сошлись, человек в пёстром широко улыбнулся, прикрыв золотые глаза:
— Кто знает, может и оттуда ходят корабли. Нам, северянам, это неведомо.
— Вы на юг путь держите куда?
— Мы будем проездом в Цветочной Столице, а дальше посмотрим, — твёрдо ответил Бэн.
Глава 74
Ночь боли и криков
Лодка
Ночь плескала тёмными волнами по щитам, играла сине-зелёными всполохами далеко слева, куда ещё не добрались низкие тучи, фырчала и хрипела голосом монстра, везущего судёнышко вперёд. Несколько раз Блиц оглядывался, выпускал из пасти верёвку и уходил на глубину. Но вскоре возвращался, довольный, сытый, фыркая и брызгая вокруг студёными каплями. Он подплывал к своему повелителю, ластился, жмурился и урчал от поглаживаний под пластинами чешуи так, что поднимались волны, а после, без дополнительных просьб и приказов, принимался за дело.
Рихард стоял на носу лодки, положив ладони на рычаги для поднятия щитов. И воду, и ветер принимал на себя, разжигая внутренний огонь, отслеживая, как жар проходит по телу, согревая, раззадоривая. Сила стала послушной. Она появлялась, стоило лишь пожелать.
Лукреция, утомлённая днём, уже давно спала в палубной надстройке, закутавшись во все имеющиеся одеяла. Когда Блиц уплывал на краткую охоту, мальчик садился рядом со спутницей, направляя внутренний жар на неё. Просто жар, без огня и света, чтобы согреть, не пугая. А потом лодку качало — возвращалось доброе прирученное чудовище и снова везло вперёд под присмотром своего маленького повелителя.
Тучи покрыли всё небо, вязкий туман появился над бескрайними водами, когда Рихард почувствовал беспокойство. Оно пришло от Блица, связанного с мальчиком древними чарами свистка Короля Зверей. Оно обратилось в леденящий тело страх. И причина его была непонятна, пока чудище не метнулось в сторону, дав увидеть в дымке неясный силуэт не больше ладони — массивный, подвижный, без сомнения опасный. Его и боялся Блиц.
Руки дёрнулись к свистку. Одна трель — и контакт будет прерван, и тогда Рихард бы освободился от чужих эмоций. Но, вот беда, Блиц, дружественный сейчас, наверняка бы накинулся на везомых. Мальчик мысленно велел обогнуть страшное, но зверь ни в какую: боялся и желал приблизиться одновременно. Потому он упрямо двигался вперёд.
Тонкий крик взрезал предутренний час, и следом — гулкий рёв зверя. Ему вторил другой, хриплый, надрывный. Блиц заскулил, забил по воде плавниками, по инерции проплыл ещё и обернулся к Рихарду, как потерявшийся в толпе ребёнок, но мальчик смотрел мимо, туда, где в прорехах тумана стало отчётливо видно происходящее.
До самых небес поднялись треск и скрежет от корёженной древесины. Два исполинских червеобразных тела скручивали большой корабль. И там, внутри сжимающихся чешуйчатых колец, кричали люди, метались огненные вспышки. Неравный бой гигантов и букашек.
— Блиц, обходи их! — выкрикнул Рихард, и зря. Их заметили.
Один из монстров перестал душить корабль, ухнула передняя мачта, распластались чёрные паруса и сгинули под нырнувшей тушей. Рихард перегнулся через край лодки, держа свисток у губ, готовясь подчинить монстра, как только тот покажется. Но Блиц выпустил верёвку и будто выжил из ума: взрыкнул, плеснул хвостом, откинулся назад, чуть не вогнав в палубу игольчатый гребень, выпрямился в струну и рывком скрылся под водой. Волна захлестнула палубу, мальчик вцепился в кольцо, едва устоял, но руки уже втаскивали брошенную верёвку, чтобы никто не схватил её из воды, не утянул лодку вниз.
Два гулких удара сердца всё было тихо возле маленького судна, пока большое с рычаньем трепал монстр. Но лодку подняло, повело и отбросило. Вспенились волны, и сквозь них донёсся протяжный стон. Он отдался болью в сознании Рихарда, и раскатился по телу уколами сотни невидимых копьев. Чудом не выпав в океан, вцепившись в борта, кашляя, задыхаясь, мальчик всё же набрался сил и свистнул, мысленно разрывая связь. И вовремя.
Серое чудище вырвалось из воды, отбросив лодчёнку вперёд, к кораблю. Из пасти его, полной острых клыков, свисал недавно ещё прирученный монстр. Рихард смотрел и не верил. Он впервые увидел тушу Блица полностью, ту самую, которая трижды овивала их лодку, ту самую, показавшуюся в первую встречу ожившей горной грядой, ту самую, что сейчас болталась безжизненно, в толщине уступая в два раза собрату-гиганту, вниз головой.
Отчаянный зов Лукреции вырвал Рихарда из оцепенения. Он, спотыкаясь, оскальзываясь, бросился к девушке, замершей на пороге надстройки, втолкнул её внутрь, дёрнул шнурок. С грохотом упали рейки ненадёжной двери — хоть что-то, чтобы уберечь спутницу. О себе он не думал.
Зубы клацнули о свисток. Звон, полный отчаяния, донёсся до чудища. И оно разжало челюсти, выпуская добычу, та с шумным всплеском скрылась в тумане, поднялась волна. Рихард отступил, пытаясь придумать приказ, но в голове визжала пустота, а живот крутило от ужаса. Какие приказы могут быть в таком состоянии? Что делать? Не спрятаться. Не убежать.
Грохот с искорёженного корабля раздался слишком близко, слишком резко, так жутко, до дрожи, что Феникс забыл, как дышать. Два судна волнами стягивало друг к другу. Корабль — огромный, а зажат в два тугих обхвата туши чудовища, которое проламывалось сквозь обшивку, скрежеща и рыча, зовя своего сородича. А тот, выдыхая уксусный пар, хлопал по водам хвостом, плавниками — гнал лодку к «пиршественному столу», приближался, почти нависал над палубой, от его серой, будто седой, чешуи расходились волны, и гребни их пенились тёмным, тягучим, с угасающими искрами. Он не нападал. Мутные белёсые глаза вперились в собрата, который переламывал корабль. К воплям оттуда добавился лязг клинков.