Страница 42 из 83
— Я ещё не знаю, мастер, — отвечаю я. — И мне пора в кровать.
Поднимаюсь в странном оцепенении от себя самой.
— Доброй ночи, мите Морос. Доброй ночи, мастер Ирэ.
— Доброй ночи, милая, — женщина тепло мне улыбается. — Хаган, проводите девочку, уже поздно.
— Не нужно…
— Не думаю, что это соответствует субординации…
— О, вы же не заставите меня провожать Мари? — вскидывает брови мите и с нажимом добавляет: — Уже поздно, Хаган. Не разочаровывайте меня.
Мы покидаем библиотеку в смущённом молчании. Пройдя несколько метров, не сговариваясь, замираем друг напротив друга.
— Простите, что так вышло, — первой говорю я. — Вам не обязательно меня провожать.
— Да, я знаю, — Хаган Ирэ закладывает руки за спину. — Вы ведь никогда не бываете в одиночестве, верно?
Я киваю, поглаживаю пальцем прохладный металл кольца.
— Гони его в шею, принцесска, — голос Арана лезвием режет воздух между мной и куратором.
Мы молчим и почему-то не прощаемся. Нужно бы пожелать друг другу спокойной ночи и уйти, чтобы избежать нелепой неловкости, но мы продолжаем стоять, разглядывая каменные плиты у себя под ногами.
— Если я всё же предложу вас проводить, вы откажетесь? — наконец поднимает на меня взгляд полковник.
— ДА! — мой призрак явно недоволен таким поворотом событий, но мне не нравится то, что он решает за меня. Поэтому…
— Нет. Только если вы пообещаете, что не будете говорить со мной об учёбе, — я шутливо грожу ему пальцем. — Её и так слишком много в моей жизни.
Мастер Ирэ улыбается уголками губ.
— Если он приблизится к тебе, я выпотрошу его, как дохлую рыбу!
— И как к этому отнесётся ваша… кхм… реликвия? — расслабленный тон куратора не может меня обмануть.
— Он смирится с этим, — я возвращаю ему улыбку.
— Иди к демонам, принцесска! — слышу я, прежде чем кладу ладонь на предложенный локоть полковника Хагана Ирэ.
47
Идти рядом с её дочерью странно. Я пытаюсь не искать сходства и не могу. У Мари такой же нос, те же скулы и немного остренький подбородок. Однако и различий много. Волосы Мариис темнее, глаза другого цвета, более жёсткая фигура (всё же обучение в кадетском корпусе и постоянные тренировки дают свои плоды). Мари совсем не так кокетничает. Конечно, общаясь с ней, ни на секунду не забываешь, что ты находишься рядом с очаровательной молодой женщиной, но к её ногам не хочется уложить весь мир. Хотя, возможно, это просто я постарел. Её не хочется так безумно, как хотелось её мать, в ней нет манкости Изабеллы, но в ней есть что-то такое, что заставляет меня идти рядом с ней, слушать её мысли относительно предметов, тем и прочего, заставлять себя уйти как можно скорее и всё равно оставаться.
— Я считаю, войну можно и, главное, нужно остановить, — говорит Мари. — Гибнет столько людей. Очевидно, империя уже не справляется, иначе император не задействовал бы кадетский корпус.
Смотрю на неё с непривычным для себя умилением. Она явно непохожа на других членов своей семьи.
— Вы знаете, из-за чего началась война?
Она замолкает, обдумывает вопрос. Уверен, сейчас она решает, что именно можно мне сказать.
— Огненные коты напали на наш гарнизон, — наконец отвечает Мари, ровно в тот момент, когда мы поднимаемся к этажу, где живут преподаватели, и я в их числе.
— Вы знаете, сколько людей погибло тогда? — задаю я очередной вопрос.
— Четыреста тридцать восемь, — без запинки отвечает Мариис Арос.
— А вы знаете, кто именно тогда пал от рук огненных котов?
— Наверное, вы мне сейчас скажете? — приподнимает брови девушка.
— Не уверен, что вам нужно знать это именно сейчас.
— Вы умеете заинтриговать.
Я смотрю и не могу понять, она действительно не знает, что тот гарнизон был выбран для дальнейшего проживания после отлучения от семьи для Изабеллы Арос? Или, может быть, это какая-то искусная хитроумная игра девчонки? Или её призрачного дружка? Неужели, она вообще не знает, что её мать умерла?
— Вы красивы, Мари, — говорю я и сам удивляюсь тому, что эти слова вдруг вырвались.
— Не нужно, Хаган, — она не смущена, скорее выглядит так, словно ожидала этого весь вечер. — Я хорошо усвоила ваш урок, не сомневайтесь. И хоть он и был несколько жёстким, но… Он был мне нужен. Я давно должна была это сказать. Спасибо, мастер.
— Всегда пожалуйста, — отвечаю я, а внутри поднимается неприятное чувство… отверженности? — Вы доберётесь дальше сами, кадет Арос?
— Конечно, мастер Ирэ. Вы же знаете, я никогда не бываю одна, — она улыбается словно своим мыслям и протягивает мне руку.
Её крохотная ладошка тонет в моей лапе. Смотрю на неё так, будто вижу впервые. Потому что единственное, чего я сейчас хочу, это поцеловать эту несносную девчонку. Я хочу прижаться к её губам, хочу чувствовать, как она дышит, хочу ощутить её ладони на своих плечах, хочу… Шумно выдыхаю, и даже не задумываюсь, как выгляжу в её глазах. Не выпуская её руки, склоняюсь к ней, каждой клеточкой тела ощущая, как она замирает, и внутренне ликуя, что она не пытается отстраниться. Почти невесомо дотрагиваюсь губами к тёплой коже её лба, вдыхаю её запах, прикрыв глаза, и отстраняюсь.
Мари смотрит на меня так, будто бы понимает, каких титанических усилий мне стоит моя целомудренность. И мне сейчас даже неважно то, что она, похоже, всё поняла. Я поспешно жму и отпускаю тонкие пальчики, а после разворачиваюсь и стремительным шагом иду в свою комнату. Пытаюсь синхронизировать свои шаги с ударами сердца, обычно это помогает мне взять себя в руки. Но не сейчас. Не сейчас. Почти срываюсь на бег и останавливаюсь у самой двери в свою комнату. Осторожно прикрываю за собой дверь, неслышной, крадущейся поступью дохожу до середины комнаты. В этот раз контроль движений не помогает сдержать эмоции.
ЕСЛИ БЫ ОН ТОЛЬКО ПРИНЯЛ МОЮ ОТСТАВКУ!!!
Я срываюсь. Я крушу всё вокруг себя и не хочу останавливаться. Точно так же, как тогда, в тот далёкий день, когда мне сказали, что её больше нет, что больше нет моей Изабеллы. Всё, что было скрыто годами, рвётся из меня нескончаемым потоком злости, агрессии и брани.
…Иногда мне кажется, что он, ее муж, знал о предстоящем нападении. Он знал, что тот проклятый гарнизон обречён, и специально упрятал её именно туда. А меня бросил на другой конец империи. Как можно дальше от неё, от женщины, которую я считал своей, но которая моей никогда не была. Надо было поехать с ней. Надо было забрать её, выкрасть по дороге. А не винить её в том, что она меня полюбила.
Изабелла не сказала мне, кто она. Она не сказала, что у неё есть муж, ребёнок, положение… Я долго думал, почему она так поступила, пока однажды не понял, она просто хотела немного свободы. И я был её свободой. Мы были вместе не так долго, как я хотел бы. Хотя с ней и вся жизнь показалась бы короткой, словно миг. Потом её муж узнал обо всём. Не знаю, почему он не убил меня сразу. Думаю, чтобы сделать больнее ей. Чтобы лишить её возможности скорбеть.
Я был так зол на неё. Я считал, что она использовала меня, подставила. Предложение уехать и служить на благо империи я принял сразу же. Ни секунды не сомневался в том, что прав.
Я предал Изабеллу. Я не стал за неё бороться. И поэтому она теперь мертва, а я жив.
Останавливаюсь. Оглядываю комнату так, будто вижу впервые. Стул лежит у дальней стены, стол перевёрнут, бумаги разбросаны по полу, постельное бельё валяется на полу разодранной грудой. Да уж.