Страница 4 из 83
— Мастер, нам сейчас направо, — советую я.
— Боюсь, вам нельзя доверять в вопросе указания дороги, — он смеряет меня разгневанным взглядом. — Хотя после вашей выходки, я не склонен доверять вам вообще ни в каких вопросах.
— Простите, мастер, — пытаюсь оправдаться я. — Но я не могла упустить шанс пообщаться с легендарной личностью, то есть с вами.
— И как? — бровь куратора насмешливо взлетает вверх. — Пообщались?
— Не очень-то и успели, — вздыхаю я. — Теперь прямо, второй поворот направо.
— Знаете, кадет Арос, — куратор пылает гневом, но слишком уж демонстративно. — Общение вовсе не обязательно начинать со лжи!
Судя по всему, можно продолжать игру.
— А теперь отбросьте вашу обоснованную злость, — я выдёргиваю локоток из его широкой ладони. Нужно что-то говорить, постараться заставить почувствовать отголосок вины. — И скажите честно, вы бы стали разговаривать с обычным кадетом? Позвольте ответить за вас: Нет!
— Так это был способ привлечения моего внимания? — мужчина останавливается посреди пустого коридора, ведущего в жилые комнаты. — Я так понимаю, вы с факультета переговорщиков?
— Верно понимаете, — киваю я. — И я хочу работать с вами после окончания обучения.
Всё. Сказала. Раз он мой куратор теперь, он должен понимать, зачем весь этот спектакль.
— Мне не нравятся ваши методы, кадет Арос, — мастер Ирэ буравит темно-карих глаз.
— А я как раз хотела узнать подробнее о ваших методах, — парирую я.
— Это я расскажу вам на лекции по предмету «Особенности переговоров с военнослужащими всех рангов», — его улыбка становится издевательской. — А вот практическую часть, считайте, вы у меня не сдали.
— Но… — я хотела, чтобы он меня запомнил, чтобы подсознательно выделял среди толпы студентов, обращал больше внимания, но, видимо, слишком уж перестаралась.
— Пересдачу назначу позже, — он разворачивается и отправляется к лестнице, ведущей на административную галерею. — Думаю, вы сами сможете дойти до ваших покоев, кадет. И о сотрудничестве… Я не работаю с импульсивными и лживыми девицами.
4
От возмущения и досады я даже топаю ногой. Ну кто же знал, что это наш новый куратор?! Конечно же, я догадывалась, что такого гостя ректор выйдет встречать сам, и, очевидно, я бы была поймана с поличным. Странный поступок должен был зафиксировать на мне внимание полковника ровно настолько, чтобы в дальнейшем хотя бы вспомнить о моей кандидатуре. Эх… Как жаль. Теперь придётся учить этот скучнейший предмет на свете! Всё-таки не прав родитель, когда говорит, что любой мужчина глупеет рядом со мной.
Я направляюсь к своей комнате. В нашем крыле она последняя, а, следовательно, находится выше всех. Вхожу на свою территорию и громко хлопаю дверью. Мне нужно расположение Хагана Ирэ, если я не хочу быть домохозяйкой с выводком детей через десяток лет. Мелькает и сразу же исчезает мысль о том, что я сделала что-то не так. Я смотрю на себя в зеркало и улыбаюсь, вспомнив слова мамы. Она всегда мне говорила: «Что бы ты ни делала, Мариис, это всегда будет правильно. Всё, что ты сделаешь, приведёт тебя к нужному результату, моя дорогая. Тебе уготовано великое будущее!»
Я очень на неё похожа. Такие же чёрные прямые волосы, такие же зелёные глаза. Она чудесная, жаль только, что мы мало с ней общаемся.
— Итак, — говорю я себе. — О проблемах подумаем после, а сейчас я хочу веселиться!
Я принимаю душ. К счастью, переехав в крепость, наше руководство всё-таки решило обустроить её такими приятными мелочами, как душевые. Добавляю немного привезённой из дома косметики для волос, затемняю внешние уголки глаз. Блузку надеваю учебную чёрную — привычка защищать себя бронёй въелась за годы обучения, а брюки выбираю другие — узкие и тёмные из современного невероятно удобного материала. Красное парадное одеяние мне не подходит. Я собираюсь совершить невозможное. Невозможным, правда, это является только по мнению нашего ректора и преподавательского состава, кадеты же уже привычными движениями выпрыгивают из окон на покатые крыши соседних комнат. Долго же я собиралась, если все уже вернулись с ужина и отправляются гулять.
Я жду у окна, когда скроется из виду спина последнего кадета. Королева должна приходить последней, так что, выждав ещё пару минут, я распахиваю сначала деревянную скрипучую раму, после кованую решётку, запрыгиваю на подоконник, зажимаю в ладони верёвку, которая закрывает ставни, если за неё потянуть, и прыгаю в сгущающиеся сумерки. Отработанным движением я приземляюсь на крышу Леонгарда, парня из выпускной группы боевиков. Краем глаза замечаю, что Лео почистил свою крышу, зная, что путь мой будет пролегать именно здесь. Приятно.
Безопаснее было бы спуститься на крытый коридор, но мне не нравится там ходить. Я слишком соскучилась по крепости, чтобы не полюбоваться её великолепием. Поэтому с крыши Лео я перепрыгиваю на отвесную стену, не очень аккуратно вырубленную из скалы, и сноровисто лезу вверх. Взбираться приходится метров двадцать, но меня это не смущает. За несколько лет я выучила каждый выступ и зацеп на этой стене, поэтому смогла бы влезть на неё и с закрытыми глазами.
Через двадцать положенных метров я вылезаю на узкую каменную площадку с ещё более узкими бойницами — всё, что осталось от оборонительного укрепления наверху стены. Время не жалеет даже камень. Я легко допрыгиваю до бойницы, цепляюсь руками, подтягиваюсь и вылезаю на саму стену.
Отсюда открывается удивительный вид на всю Крепость. На весь мой дом.
Она прекрасна, восхитительна настолько, что каждый раз, когда я здесь бываю, у меня замирает сердце от восторга. Ветер треплет мои распущенные волосы. Наверху он не в пример холоднее, и, хоть я почти сразу же замерзаю, ещё некоторое время продолжаю смотреть, как закатывается солнце за величественную скалу, как загораются огни в окнах крепости, и она будто бы оживает, начинает дышать теплом и уютом.
Мысли о доме заставляют вспомнить и о другом здании, тоже именуемом домом. Невольно тянусь рукой к зажившей губе. Под помадой не видно шрама. В этот раз можно сказать, что я легко отделалась. Разрешаю себе подумать о мастере Ирэ. Да, от волнения я действовала слишком топорно, но, может, мне всё же удастся как-то исправить ситуацию. Следует подумать об этом позднее.
Усилием воли прогнав накатившуюся меланхолию, я снова спрыгиваю на площадку. Узкий выступ раньше шёл по всей длине стены, но теперь она местами обвалилась. Несмотря на это, я люблю покидать крепость именно по ней. Два шага, прыжок. Три шага, прыжок. Один шаг, прыжок. И так до самого конца, пока стена не упирается в неприступную с первого взгляда скалу. Со второго взгляда скала также остаётся неприступной, а вот с третьего…
Я спускаюсь по стене около семи метров и втискиваюсь в неприметную трещину, чуть не порвав при этом брюки. Здесь меня уже ждёт керосиновый фонарь. Силовое поле ещё действует, поэтому никакого искусственного освещения. Я зажигаю фитиль и направляюсь вглубь пещеры. Путь лежит под углом. Сперва идёшь вниз, потом вверх. В самой нижней точке ход значительно расширяется. Пахнет сыростью и мокрыми камнями. Я останавливаюсь на секунду, чтобы вдохнуть этот запах. Я делаю так всегда. Привычно впускаю в лёгкие влажный воздух, и вдруг дыхание перехватывает.
Перед глазами силуэт мужчины. Мутный настолько, что не разглядеть ничего. Его сильная рука сжимает моё горло, не давая мне вздохнуть. Я трепыхаюсь и не могу вырваться, вижу, как тёмный силуэт наклоняется надо мной. Ещё секунда и он дотронется до меня. Я не понимаю, что он собирается сделать, и от этого ещё страшнее. Керосинка выпадает из моих ослабевших рук, и я уже почти чувствую прикосновение ледяных губ. А потом всё пропадает.