Страница 28 из 83
Кадет Ивес медленно кивает куратору, будто бы согласовывая понятные только им вещи.
— Хорошо, — даёт добро руководство. — Но, если с кадетом всё хорошо, вы оба возвращаетесь на лекции.
— Конечно, куратор.
Аэрт быстро поднимается, не заботясь об аккуратности, берёт меня под руку и ведёт к выходу. Я бы хотела остаться в аудитории, чтоб мой уход не выглядел капитуляцией, но с каждым шагом дышать мне становится всё труднее и труднее, а круги в глазах разрастаются, застилая собой всё вокруг.
— Ты пила то, что я оставил тебе на тумбочке? — слова прорываются сквозь стучавшие в моей голове молотки.
Я пытаюсь ответить, но не могу, меня хватает только на то, чтобы отрицательно покачать головой.
— Дура! Какая же ты дура!
Даже не спорю, он абсолютно прав. Как я могла забыть?
Путь до комнаты кадета Ивеса для меня утопает в тумане. Каменные стены мелькают перед глазами, ступени плывут, а момент, когда меня укладывают в постель, вообще не удерживается в памяти. Аэрт точно так же, как и ночью, вливает мне горло свой целебный эликсир.
— Скоро пройдёт, — обещает он, и, действительно, через какое-то время дышать становится легче, а острая боль притупляется.
— Спасибо.
— Даже не говори со мной, — не скрывает злости мой спаситель. — Зачем я вообще с тобой связался!
— Потому что ты не мог бросить меня в беде, не так ли? — я стараюсь состроить милую мордаху, но не уверена, что получается.
Кадет Ивес кривится при взгляде на меня и продолжает нервно колдовать над флягой.
— Этого тебе хватит на три дня, — он протягивает мне наполненную ёмкость. — Пей по пять глотков четыре раза в день, и кости скоро будут как новые, лёгкие — тоже.
Я киваю, приподнимаюсь, прислушиваюсь к собствен ощущениям. Боль ушла, и я уже могу шевелиться почти без стонов. Я вдруг чувствую себя неловко за все те хлопоты, которые я ему доставляю. И хотя он неоднократно обижал меня словами, этот парень всё же спас мне жизнь и продолжает это делать.
— Аэрт, я…
— Давай без этого, — перебивает меня он. — Если ты считаешь, что оттого, что я помог тебе, ты стала мне менее противна, ты глубоко заблуждаешься. Пойдём, я хочу услышать хотя бы часть из того, что рассказывает мастер Ирэ.
А чего я, собственно, ожидала? Что он влюбится в меня болезную и сразу изменит своё мнение обо мне? Прав желтоглазый: дура.
Я первой молча выхожу из комнаты. Аэрт идёт где-то позади, не догоняя меня, но и не отставая. Может быть, я действительно делаю что-то не так? Может, мне стоит вести себя как-нибудь по-другому? Как «по-другому», я не знаю. Раньше, когда я в очередной раз залечивала раны, полученные от брата, или просто рыдала в углу от обиды и несправедливости, мне ужасно хотелось быть такой, как Мерир. Он никого не боялся, даже отца, он был и есть тем, кто унижает, а не тем, кого унижают. Он сильный. Я с детства знала, что могу быть только в одном из двух лагерей — тех, кто бьёт, или тех, кого бьют. И я слишком долго была в лагере вторых, чтобы допустить это в Крепости. А теперь… Я вновь в числе слабых, и меня гложет непроходящее чувство, что в этом виновата я сама.
— Как вы себя чувствуете, кадет Арос? — не могу понять по взгляду Хагана Ирэ, сколько в этом вопросе искренней заботы, а сколько скрытого сарказма.
— Спасибо, мне значительно лучше, — поднимаюсь по ступенькам к последней парте и кладу свою сумку на стул рядом.
— Я очень этому рад, — в этот раз в голосе куратора я не слышу былой язвительности.
В дверях появляется Аэрт и, извинившись, тоже садится на своё место.
— Итак, продолжим нашу тему, — Хаган Ирэ поднимается из-за стола и прохаживается вокруг кафедры. — Кадеты Арос и Ивес, потом вам следует переписать конспект, который мы уже закончили. А пока запишите новую тему и продолжайте работать вместе со всеми. Итак, тема нашей лекции — «Огненные коты: методы выявления оборотней и способы их убийства в человеческом облике».
31
Во что же ты ввязалась, девочка?
Я старательно вспоминаю, мог ли я пропустить такие серьёзные повреждения, когда осматривал Мариис Арос сразу после нападения. Нет, не мог. Она была абсолютно цела. А теперь она едва может пошевелиться. Что же могло произойти за эту ночь? Хотя это объясняет запах целебного отвара в комнате Аэрта Ивеса.
Могли ли её травмы быть делом его рук? Сомневаюсь. Вряд ли Мариис стала бы его прикрывать. Хотя… Насчёт этой девчонки нельзя быть ни в чём уверенным. Но, если всё-таки, с ней это сделал не Ивес, тогда кто? Она не успела бы выйти из своей комнаты и вернуться в неё незамеченной. Значит, травмировалась она в своей комнате? Туда вновь кто-то пробрался? Тогда почему кадет Ивес не доложил об этом? Бред какой-то.
Я смотрю, как Мари достаёт свои учебные принадлежности. Она явно погружена в свои мысли. Садится и смотрит пустым взглядом в столешницу, бездумно перебирая пальчиками край тетради. Её тёмные волосы непривычно падают на глаза, почти занавешивают лицо, повторяют очертания острых скул. Сжимаю челюсти, стараясь избавиться от странного оцепенения.
О чём ты думаешь, Мари?
***
— Кадет Арос, я озвучил тему повторно для того, чтобы вы её записали, — голос куратора выдёргивает меня из отрешённого состояния.
Встряхнув головой, я лезу в сумку за письменными принадлежностями, попутно ругая себя за то, что вновь так остро отреагировала на бездушные выпады золотого мальчика. Как маленькая, честное слово! Как будто бы мне никогда не говорили гадостей до этого. Да всё моё детство состояло из подобного! Вот помню, братья считали своим долгом раз в день напоминать мне, что я не родная дочь папеньке, что моя мать не очень порядочная женщина и принесла меня в подоле от садовника. Но, если бы это было правдой, меня уже просто не было бы в живых, потому что папенька не потерпел бы ничего подобного.
— Кадет Арос! — и я снова выныриваю из воспоминаний.
Ай, чтоб его!
— Я вас внимательно слушаю, куратор, — цежу я так, чтобы ему сразу стало понятно, что от вежливости в моей фразе только слова.
— Хорошо, тогда продолжаем, — полковник делает вид, что не замечает моего сарказма, отходит от кафедры и направляется вдоль первых парт. — Итак, вы уже ознакомились с физиологическими особенностями огненных котов и сделали вывод, что среднестатистический огненный кот даже в человеческой ипостаси значительно сильнее среднестатистического человека.
— И даже вас? — слышится вопрос с той парты, которая раньше значилась моей.
Фу, какая неприкрытая лесть. Понятное дело, что даже столь великий мастер, как Хаган Ирэ не сможет сравниться по силе с оборотнем. Ходят, конечно, легенды, что однажды полковнику удалось выжить после встречи один на один с огненным котом, но насколько они правдивы, неизвестно. Нет, я не умаляю способностей и опыта мастера, просто адекватно смотрю на вещи. Если бы наши солдаты были бы так сильны, как оборотни, война бы не длилась столько лет — мы значительно превосходим врага по численности. Но пока даже малым количеством огненным котам удаётся сражаться вполне успешно.
— И даже меня, — утвердительно кивает мастер Ирэ. К его чести, он к себе объективен, что, в принципе, ожидаемо — он имеет достаточно высокое, а, главное, заслуженное звание и огромный опыт (кстати, что-то не припомню, сколько именно лет мастеру. Тридцать пять? Сорок? Нет, на столько он точно не выглядит). Этого, конечно, хватает, чтобы без преувеличения оценивать силы сторон. — А теперь запишите: психологические особенности огненных котов.