Страница 10 из 22
Тогда я схватила диванную подушку и шутливо стукнула его по голове:
-Ладно, дядя!
Затем сняла босоножки и поудобнее устроилась на диване.
-Так ты идёшь? – снова повторил Женька.
-Нет. Включи, пожалуйста, телевизор!
Дядька перестал, наконец, пилить ногти:
-Почему, Марина? Лично я, как старший, советую тебе пойти!
-А ты для меня не авторитет! – заявила я с нахальной улыбкой.
-Э-это почему? – от волнения дядька даже стал заикаться.
-Куришь, пьёшь и бабник!
Женька снова подскочил:
-Я, я…!
-Ты, Женя, ты!
-Да я и курить-то не умею!
-Хочешь, научу?
Поймав на себе его оценивающий взгляд, я добавила:
-Ты, что, сомневаешься в моих способностях?
-Нет, - подчёркнуто спокойным тоном ответил Женька. – В твоих способностях я не сомневаюсь!
-Так почему ты считаешь, что мне нужно пойти? – после паузы поинтересовалась я у дядьки, который вновь принялся за прежнее занятие.
-Потому что деревенским не мешало бы у тебя кое-чему поучиться.
-Например, курить?
-Я совершенно серьёзно говорю.
-Я тоже.
Женька наморщил лоб:
-Вот тебе интересно общаться с человеком, который много знает?
-Конечно.
-Вот и деревенским интересно. К тому же, им такая возможность предоставляется редко.
-Ладно, убедил!
Я поднялась с дивана и, прихватив босоножки, удалилась в спальню. Там критически рассмотрела свою физиономию в зеркале и нашла в ней кучу недостатков: во-первых, брови и ресницы недостаточно тёмные, во-вторых, нос хоть и прямой, но отнюдь не греческий, в-третьих, рот чересчур велик. В связи с тем, что у меня не было с собой никакой косметики, я решила попросить у Женьки чёрный карандаш, которым он подкрашивал шрам на щеке, чтобы тот не выделялся на загорелой коже.
Выглянув из спальни, я увидела, что дядька как раз стоит перед висевшим на стене зеркалом и старательно маскирует шрам (он делал это всякий раз перед тем, как выходил из дома).
-Куда это ты собрался? – спросила я, подкравшись сзади.
-С тобой, конечно!
-Так это потому ты и ногти подпиливал?
-Хотя бы.
-Ну, ну, - сказала я и выхватила у него из рук карандашик.
Через секунду Женька ворвался вслед за мной в спальню:
-Зачем тебе мой карандаш? Отдай!
-Шрам подкрашивать, - буркнула я, старательно рисуя «стрелки» на веках.
Спустя некоторое время я сунула карандаш в карман дядькиного пиджака, прихватив взамен серебряную цепочку.
-Марина, возьми меня с собой! – сказал мне вслед Женька.
-Детям после шестнадцати запрещается выходить из дома до девяти, - произнесла в ответ я назидательным тоном и захлопнула дверь.
Небо уже начало темнеть. Над лесом стояла полная луна. Звонко стрекотали кузнечики. Люблю ночь: нежно обволакивая тебя своим покрывалом, она скроет от нескромного взора, убережёт от опасности. Человек может выдать, а ночь – никогда. Ночью у меня словно все чувства обостряются.
Над деревней плыла музыка. Я шла ей навстречу и она звучала всё громче и громче. Наконец, я увидела дом, откуда она доносилась. Он стоял на другой стороне улицы, через овраг, и все его окна были ярко освещены. Спустившись по откосу, я приблизилась к дому. На светлой дорожке у меня под ногами мелькали тени. Однако фундамент дома был слишком высок, чтобы я могла заглянуть в окно. Тогда, толкнув калитку, я вошла во двор. Возле стены стояла небольшая садовая лестница. Подтащив её к окну, я забралась наверх и раздвинула ветви сирени. Перед моим взором предстала большая комната с танцующими на середине парами. Верхний свет был выключен, однако с двух сторон горели настольные лампы с белым и голубым абажурами. Одна из них стояла напротив меня и я всё видела в голубом свете. Как раз неподалёку танцевала одна парочка. Меня удивило то, что она была в тапочках, а он, как мне показалось вначале, по пояс голый. Но, присмотревшись, я заметила, что парень был одет в футболку телесного цвета. Они так тесно прижимались друг к другу, что, казалось, не танцевали, а обнимались у всех на виду. Из-за того, что парень держался спиной к окну, мне хорошо были видны только его потёртые джинсы и светлые волосы. Однако спустя мгновение он повернулся в профиль и мне показалось, что я его где-то видела. Ещё один поворот – и по моей спине невольно пробежал холодок: его глаза в голубом свете лампы приобрели какой-то фосфорический блеск.
Внезапно парень остановился. Музыка продолжала играть, все продолжали танцевать, партнёрша нетерпеливо дёргала его за руку, а он словно впал в транс. Наконец, присутствующие обратили внимание на его поведение. Магнитофон выключили и вокруг парня собралась толпа. Только тогда я поняла, что он смотрит на меня.
Первым догадался проследить направление его взгляда Димка. Но когда мой сосед подбежал к окну, то увидел лишь качающиеся ветки. Поставив лестницу на место, я спряталась за дерево, пережидая. Но вокруг всё было спокойно. Через минуту из окна вновь полилась музыка и замелькали тени. Наверно, деревенские решили, что их товарищу просто что-то померещилось.
Поднявшись по каменным ступеням, я остановилась, не решаясь переступить порог, и тут впервые пожалела, что не взяла с собой Женьку, так как за этой дверью у меня ещё не было друзей. Колеблясь, я оглянулась в ночь. «Останься, там кончается моя власть и я ничем не смогу тебе помочь», - безмолвно говорила тьма. Но я не последовала её совету и, толкнув дверь, очутилась в длинном освещённом коридоре. В этот момент откуда-то вышла высокая полная женщина. При виде меня на её губах возникла радушная улыбка:
-Марина? Наконец-то!
«Это хозяйка дома», - сообразила я и произнесла вслух:
-Здравствуйте! А разве Вы меня ждали?
Женщина улыбнулась ещё шире:
-Вся молодёжь обычно собирается у нас в доме и когда-нибудь ты всё равно должна была придти.
Затем она прибавила:
-Направо по коридору застеклённая дверь – тебе туда.
Сделав несколько шагов, я обернулась: женщина исчезла также неожиданно, как и появилась. Мне вдруг стало не по себе. Однако, поправив причёску перед висевшим возле двери зеркалом, я немного успокоилась. Была не была! Приоткрыв дверь, я проскользнула внутрь.
В первую минуту у меня зарябило в глазах от прыгающих на середине пар. К тому же, музыка звучала так громко, что можно было оглохнуть. Казалось, никто не заметил моего появления. Но не успела я пройти несколько шагов, как внезапно меня кто-то громко окликнул:
-Марина!
Не успела я обернуться, как мне прямо в лицо направили лампу с белым абажуром. Затем раздался негромкий щелчок и лампу сразу убрали. Однако я успела рассмотреть затесавшегося в толпу парня с фотоаппаратом. Это был Спортсмен, которого я столкнула сегодня утром с лестницы. Из-за лампы же мне ехидно улыбался Интеллигент. Между тем, хотя магнитофон продолжал играть, никто уже не танцевал. Со всех сторон я видела обращённые ко мне любопытные лица и невольно растерялась. Случайно мой взгляд упал на белокурого парня, сидевшего на тахте. Чуть поддавшись вперёд, он сделал такое движение, словно собирался вскочить, и это, как ни странно, сразу успокоило меня.
Улыбнувшись, я, как ни в чём не бывало, произнесла:
-Привет честной компании!
После чего быстро окинула взглядом зал в поисках свободного стула. Сбоку у стены стоял широкий диван. На нём сидели одни парни. Все они, кроме Димки, который зачем-то наклонился, смотрели в мою сторону. Напротив дивана виднелись пустые стулья. Между ними и диваном образовался узкий проход, по которому можно было добраться до единственного кресла в красном углу, где восседал Чижевский. Слева от него находились маленькие детские стульчики, тоже занятые людьми. А справа на тахте, как я уже упоминала, сидел голубоглазый парень со своей партнёршей в тапочках.