Теперь я Волан-де-Морт?

Его собеседник внимательно слушал. Он был уверен — тот всё понимает, хоть и не разделяет его взглядов. Фаджу показалось странным, что между сумасшедшим и нормальным человеком может возникнуть даже такое мимолётное взаимопонимание.

— Ныне Тёмная Магия ходячий атавизм, уважаемый, — произнёс Фадж каким-то новым, необычно страстным тоном, — Атавизм из давних времён. Изучая историю, я очень скоро пришёл к выводу, что критический момент начался во время Основателей, когда эксперименты Слизерина привели к провалу. Он хотел соединить архаику и прогресс, но у него ничего не вышло. Вместо будущего он повёл своих соратников к симуляции прошлого. Вместо того чтобы освободиться от ограничений в виде эрегху, он окончательно загубил себя, свой род и своих последователей. Зачем нам Тёмная Магия? Очень давно все опасные существа в этом мире, которых не берёт ничего, кроме Тёмной Магии, были уничтожены. Принятие Статута Секретности сделало ненужным войны магов, а прятать от неволшебников намного проще слабые заклинания. Отпала необходимость в сверхмощных поражающих заклинаниях, действующих на крайне глубоком уровне — и Тёмная Магия стала уделом не воинов, которые ценой своей жизни и рассудка покупали право на существование для других, а маньяков. Тех, которые хотят всё сломать, но ничего не могут построить, ибо ничего не умеют. Скоро такие слова, как «безумие», «помешательство», «сумасшествие», «психоз» практически полностью исчезнут из лексики магов, а сами понятия — из нашего сознания! Психические отклонения у магов будут встречаться не чаще, чем у неволшебников, и сами психи-маги не будут обладать опасным оружием!

Глава Отдела Тайн поднял голову.

— Но есть другой путь, — ответили ему. — Несколько путей. Да, Тёмная Магия опасна, как яд. Тёмная Магия объективно плоха. Возможно, не стоит ей пользоваться. Но может, стоит её сохранить — на всякий случай? Ведь что-то может прийти к нам неизвестно откуда, и мы не должны быть совсем беззащитными. Либо мы пойдём куда-то, либо нечто или некто к нам. Глубокой консервации для Тёмной Магии вполне достаточно. Можно продолжать прежний курс — держать исследования под контролем и в секрете, как было несколько веков подряд. В том числе для этого и создавали Отдел Тайн. Или… фантастика, конечно… Можно тщательно замерять уровень эрегху для каждого человека и следить, чтобы не был достигнут критический уровень. Все нюансы объяснять им не обязательно, достаточно достоверно объяснить риски, но не давать пояснения почему. Теперь все нормальные. Или если нет — сам виноват, нужно было лучше оценивать свои риски. Каждый сам будет решать, будет ли он использовать Тёмную Магию и в каких объёмах, получая выгоду и риски. А в случае если он не сможет контролировать себя сам… Чтобы не началось гражданской войны… Нужна крышка для унитаза — тот, кто будет надо всем этим… «говном».

О чём он говорит? Нужен сверхмаг в системе сдержек и противовесов? «Хитрость сумасшедшего», — подумал Фадж.

— Поначалу я отказывался делать какие-либо заключения относительно Альбуса Дамблдора, — начал говорить Фадж. — Но с течением времени его действия становились абсолютно бессмысленными, и наблюдаемое всё сильнее отрывалось от декларируемых целей. Не знаю, эрегху причина его упрямства, или его поведение — осознанный выбор. Результат один. Постепенно я понял, как и почему это случилось. Дело не только в том, что магически развитая цивилизация поставила перед человечеством более широкий спектр самовыражения, противоречивых возможностей, столкнула его с умственным и эмоциональным перенапряжением. Альбус Дамблдор был таким же психом, как и Сам-Знаешь-Кто, только не таким буйным. В психиатрической литературе маглов 20 века описан определённый вид психоза, возникавший как результат успеха. Неуравновешенный индивид продвигается вперёд к своей цели, преодолевая на своём пути многочисленные преграды. Он достигает цели, но тут же падает без сил. Подавленная неуверенность в себе выходит из-под контроля, и он осознаёт, что не знает, к чему стремиться. Его энергия, которая до сих пор помогала ему бороться, оборачивается против него самого и уничтожает его, как личность. Когда Тёмная Магия окончательно будет объявлена вне закона, весь магический мир станет здоровее, не будет больше разницы между чистокровными и «маглорождёнными», и социальное неравенство будет снижено… Ты понимаешь, к чему я веду? Никакой сверхмаг не нужен! Мы переходим от «отцовской модели» общества к «братской». Это называется свобода!

Его собеседник медленно кивнул.

— Очень интересная точка зрения, — каким-то отсутствующим тоном сказал он.

— Даже неохотно приняв мою идею за основу, — продолжал Фадж, — ты без труда поймёшь всё остальное. Циклические колебания в нашей финансовой системе происходят регулярно. Я сразу понял, что этот новый начальник отдела финансов, должно быть, подвержен приступам маниакальной депрессии каждые полтора месяца или просто страдает раздвоением личности: с одной стороны, он расточитель, скряга — с другой. Но, скорее всего, справедлив первый диагноз. Почему Департамент Культуры переживает застой? Потому что его глава ширма, всем руководит его заместитель Торденс — а тот явная жертва Синдрома Диогена. Почему наступило оживление в Отделе Внеземных исследований в Отделе Тайн? Потому что Блэкворд охвачен гипоманией.

Глава Отдела Тайн с удивлением посмотрел на него.

— Но…

— Да, я знаю, что у тебя и у некоторых твоих коллег есть определённое, хоть и искажённое, осознание различий между вашими личностями, но тем не менее полностью отсутствует представление о фундаментальном характере этих отклонений. Но давай продолжим. Как только я оценил ситуацию, я сразу понял, что делать дальше. Как разумный человек, способный ставить перед собой определённые реальные задачи, как человек, окружённый индивидами, ошибками и противоречивостью характеров, которыми легко было воспользоваться, я мог со временем достичь любой возможной цели. Тогда я уже состоял в аппарате управления. Через три биологических года под хроноворотом я оброс верными сторонниками и знаниями, и сразу же моё влияние резко возросло. Как в знаменитом афоризме Архимеда, я обрёл точку опоры и мог теперь перевернуть мир. Я получил возможность издавать под любыми предлогами законы, действительной целью которых было ослабить невротизм большой массы людей, лишив их выбивающих из колеи соблазнов и введя более организованный и упорядоченный режим жизни. Я получил возможность, приноравливаясь к своим коллегам и полностью используя свою незаурядную работоспособность, более или менее держать мировые события в своих руках — по крайней мере, не допустить наступления худшего. Ни к чему нам война. Так и не знаю, почему все на нас взъелись. Но мне удалось мирно успокоить Магический Китай, который, теоретически, мог выставить больше миллиона магов — неслыханная цифра! В то же время я получил возможность развернуть свой Восьмилетний План: начать обучение с малого, а потом, по мере появления достаточного количества преподавателей и большего числа групп, как силовиков, так и сотрудников Отдела Тайн, так и в целом из нашего общества, которые составлялись из перспективных руководителей, тщательно отобранных по принципу относительной свободы от невротических тенденций.

— Но ведь… — возбуждённо начал Глава Отдела Тайн, вскакивая с кресла.

— Что? — быстро спросил Фадж.

— Ничего, — угрюмо пробормотал визитёр, усаживаясь на место.

— Ну, вот почти и всё, — заключил Фадж чуть более понуро, — не считая одного второстепенного момента. Я не мог себе позволить продвигаться вперёд безоглядно — без какой-либо защиты. Слишком многое зависело от меня. Всегда существовала опасность оказаться смещённым в результате вспышки нездорового, но от того не менее эффективного насилия со стороны собственных коллег, вышедших на мгновение из-под контроля. И только потому, что у меня не было другого выбора, я решился на этот опасный шаг. Я создал, — он бросил беглый взгляд на незаметную щель в противоположной стене, — свою собственную тайную полицию. А поскольку мне угрожали со всех сторон — и Орден Феникса, и бывший Аврорат, и Пожиратели Смерти, защищаться приходилось любыми средствами. Мерзкий приём, хотя и достиг цели. Я был бы счастлив увидеть конец всего этого. Как только всё заработает как надо, я уйду со всех постов. Единственное, назову пару улиц своим именем, выдам себе орден Мерлина Первой степени и сделаю статую себе в Министерстве, но это… Простительное лёгкое тщеславие — компенсация за годы труда. Теперь ты понимаешь, почему я так поступил?