Теперь я Волан-де-Морт?

Идея была проста — здесь не Косой Переулок. Да, Альбус сюда незаметно проник, но он один. А скоро сюда явится толпа Пожирателей. Чёрную Метку имеет не только Внутренний Круг, но и другие маги. Возможно, часть не придёт, часть опоздает… А некоторые прихватят с собой големов, мертвецов или оборотней. Но даже если явится только магов пятьдесят, Альбусу должно хватить, ведь и я не собираюсь в потолок плевать. Бузинная Палочка безусловно большое подспорье, но нам надо победить не Бузинную Палочку, а её смертного носителя.

Остаётся вопрос, как сюда попадёт подкрепление, но я думаю что чары директора направлены на то, чтобы не дать никому сбежать, а не попасть сюда. На крайний случай — сломают снаружи.

Может быть, я не прав. Но тогда появится шанс сбежать.

— Я по-прежнему не понимаю твоих мотивов, — сообщил Альбус. — Гордыня? Игра в бога? Страх Смерти? Может быть, ты мне объяснишь?

— Всё для величия чистой крови! — прокричал я.

— Давай поиграем в игру. Пока ты развлекаешь меня интересной беседой, я не нападаю. Как только ты начнёшь говорить то, во что не веришь, — я начну бой.

Ты на себя очень много берёшь…

Но если кому-то и выгодно тянуть время, то мне: это ведь я жду подкрепления. Нужно поддержать разговор…

— Тебе жалко людей? Количество жертв в гражданской войне магов в Англии измеряется пятизначными цифрами, почти все — магглы, в основном из других стран. Ежегодно от последствий табакокурения умирают миллионы. Разве тебе не логично направить свои таланты на то, чтобы спасти как можно больше людей? А ведь есть ещё аварии в транспорте. И главная проблема, которая не минует и тебя — смерть от старости. Ты, Альбус, постоянно заботишься о капле, в то время как тебя окружает океан! — сказал я.

— Из твоих слов я могу предположить, что твои действия обусловлены сочетанием возможностей и безнаказанности, приправленные страхом. Ты ведешь себя как животное, которое ищет для себя лучших условий, игнорируя всех остальных, — ответил мне Альбус.

Клятая развёрнутая философия…

— Альбус, все мы ищем для себя лучших условий. И если вероятность наступления наказания ниже ожидаемой выгоды — совершается деяние, в том числе преступление. Это просто арифметика, — сообщил я очевидное.

— Весь человек укладывается в понятия «Стимул-реакция»? «То есть всё что делает человек он делает только ради себя"? В твоих рассуждениях есть ряд изъянов. Как же любовь? Человек может пожертвовать собой для других.

— Инстинкт размножения - это то же самое, что инстинкт самосохранения. Человек стремится выжить, просто он так устроен. А размножение… Каждый ребёнок содержит половину твоих генов, поэтому с точки зрения арифметики без разницы, выживешь ли ты, или двое твоих детей, или четверо внуков. А вот трое детей уже выгоднее, чем твоя жизнь. В этот раз человек просто жертва эволюции.

— Своеобразный взгляд, — ответил Альбус. — А помощь посторонним людям? Человек может сделать нечто, не ожидая награды.

— Я не фанатик, Альбус. Я ничего не буду делать ради духовной валюты. Если у тебя есть конкретные предложения — давай обсудим, — сказал я.

— Зачем люди помогают друг другу в повседневной жизни? Тысячи причин, — продолжил я. — Самая простая — когда бежишь от нунды, не надо бежать быстрее нунды, надо бежать быстрее самого медленного убегающего. То есть помощь друг другу — это создание безопасного буфера между собой и проблемами. Да и люди не счеты: они используют не подлинную информацию, а самую вероятную оценку, что могут использовать. Поэтому их оценка событий не всегда совпадает с фактическим содержанием, во многих случаях их альтруизм — просто неверная оценка системы свой-чужой. С точки зрения арифметики, живая природа устроена так, что её обитатели стремятся обеспечить выживаемость максимального количества своих генов вне зависимости от того, в чьих телах они находятся. Люди следуют чувствам, а чувства рассчитаны на абсолютно другие условия проживания и численность людей. Именно неверная оценка свой-чужой и порождает альтруизм.

— И чем больше в человеке гордыни, тем уникальнее он себя считает и тем сильнее он склонен спасать себя, прикрываясь другими, — предположил Альбус. — Именно так в твою схему укладывается крайний эгоизм?

— Если ты бессмертен, то тебе ни к чему жертвовать собой ради других, даже своих детей, — сообщил я. — Ты ведь где-то в глубине разума и сам всё понимаешь, Альбус. Два пути к вечной жизни в этом мире: часть тебя живёт в других или ты не умираешь.

— Очень однобокий взгляд на жизнь. Я говорю тебе про квадрат, ты мне про четыре отрезка. Слизеринцев называют эгоистами, на самом деле у них просто узкий круг «своих», ради кого они могут рисковать жизнью. Обычно это семья. В твоём случае — весь мир замкнут только на одного человека, на самого себя. У Гриффиндорцев наоборот, широкий круг «своих», включая вообще всех людей, — поведал мне директор. — Забавно, что два столь разных факультета столь похожи. Но в твоих умозаключениях есть ряд ошибок. Твой эмоциональный нигилизм я не могу исправить. Ты просто посмеёшься услышав про сострадание или про то, что будь немного иначе, ты мог бы оказаться на месте своих жертв. Поэтому я зайду с другой стороны. Ты уверен, что ты бессмертен? Уверяю, пытались не умирать очень многие. И никому не удалось, разница только в числе тех, кого они утащили за собой. Надеешься на Тёмную Магию? Массовые убийства и месть иногда получались, но что-нибудь путное — никогда. Более того, ты всё делаешь в предположении, что смерть — окончательный конец. Это не так!

— Вот только не надо мне говорить: «Том, смерти нет!». Смерть реальна. И я в отличие от тебя с ней борюсь, а ты просто сдался, приняв её за факт! Ты считаешь меня животным, которое использует свои силы, чтобы получше устроиться, а сам просто плывёшь по течению, не пытаясь ничего изменить!

— Смерть реальна. Но это не конец.

Я посмотрел на него как на умалишённого. Где же мои бойцы?

— Не веришь? А если я смогу тебя убедить? — спросили меня.

Не понял?

— Тебе это не удастся, — поведал ему я.

— Польсти мне. Представь, что у меня это получилось, — сказали мне с доброй улыбкой.

— Думаешь тебе удастся показать мне театральное представление, а я расплачусь и сдамся?

Альбус устало вздохнул.

Где же мои бойцы? Я уже четвёртый раз сигнал посылаю, кто-то должен был прийти! Я не чувствую ни атаки на защитный купол, ни попыток экстренно связаться со мной. Неужели старик как-то временно заблокировал сигнал?

Ладно, если подкрепление не идёт к Волан-де-Морту, то Волан-де-Морт идёт к подкреплению.

— Альбус, может быть выйдем? Не хочется заливать твоей кровью лабораторию.

— А то я не знаю, что у тебя снаружи полтора десятка оборотней, — сообщили мне. — Ты жестокий и безразличный к другим человек, закостеневший в своих убеждениях. И хоть таких, как ты, немало, это ничего не меняет. Ты мог бы жить как хотел, но ты начал убивать других, и мне придётся остановить тебя, — сказали мне тоном судьи из Визенгамота.

Попробуем второй дубль.

— Может сразишься со мной честно, без использования Бузинной Палочки? — предложил я.

— Только после того, как ты совершишь акт самоубийства, — ответил мне Альбус. — Но прежде чем мы начнём, я бы хотел тебя спросить, раскаиваешься ли ты в чём-нибудь? — спросили меня.

Да, раскаиваюсь. В том, что сюда пришёл. И что у меня слуги идиоты, не могут явиться на мой зов. Но не мог же Альбус всех перевербовать? Или он сумел как-то заглушить сигнал, что шёл к Пожирателям? Но больше всего я раскаиваюсь в том, что Бузинная Палочка у тебя, а не у меня… В любом случае, пора заканчивать.