Страница 207 из 527
— Я Вас понял, Повелитель. Я сам с отрядом схожу, — сказал он.
— Не надо. Займись бумагами. Скажи мне, где он, я пошлю за ним Елену.
— Как прикажете, Мой Лорд.
В час ночи я в обличье Елены стоял перед домом Локонса. Обычный маленький домик на отшибе. Защита на доме — стандартная сигнализация в аврорат при несанкционированном проникновении. В домике горел свет. Вроде бы здесь отдыхает великий писатель после своих странствий.
Привыкнув к магическим штурмам, я долго искал подвох. Его не было. Только наведённая сигнализация в аврорат.
Ловушка? Локонс уже завтра, в смысле, сегодня, поедет искать материал для следующей книги. Надо брать сейчас.
Предварительно наложив блокирующие перемещения заклинания, взмахнув палочкой, творя заклятие максимум среднего уровня, я сделал себе дверь в защитном куполе. Наверное, стоило перед собой послать домовика, чисто на всякий случай — ведь не может всё быть так гладко.
Я шёл под маскировкой, ведомый сканирующими заклинаниями.
Локонса я нашёл в самой большой комнате. Он был в меховых тапочках, золотистом халате и с какими-то зачарованными гребнями, которые ему укладывали волосы. При этом он подписывал письма поклонникам роскошным павлиньим пером. Везде были полусобранные чемоданы, из которых торчали… Его портреты?! В довершении всего, вокруг него не было никакой защиты.
Только два амулета на нём — один, весьма средний, универсальный защитный, а другой действительно очень хороший и лучший из тех, которые можно купить за деньги, защищающий от легилименции.
Либо он щегол, либо новый Дамблдор — тот почти также одевается. Возможно, следовало медленно и аккуратно взламывать его амулет от легилименции. Но даже я бы не справился быстрее, чем за десять минут. А вдруг он что-то почувствует и уйдёт портключом? Я, конечно, незаметно заблокировал портключи, аппарацию, домовиков, да всё кроме феникса, но мало ли…
Я под невидимостью обошел его со спины и направил на него свою волнистую палочку с чешуёй Нагайны.
Я доработал технику использования Непростительных и вербального колдовства. У Непростительных затруднена невербальная форма — при их невербальном использовании тратится намного больше энергии. Я просто наложил на себя специфические заглушающие чары — слова «Авада Кедавра, Круцио, Империо», как и другие слова заклинаний не уходят дальше моей защиты.
— Круцио! — сказал я, но этот звук Локонс не услышал.
Следом полетел Высший Пробой Защиты и набор беспалочковых невербальных оглушающих, парализующих, обезоруживающих и связывающих чар, ещё до того, как луч Круциатуса попал в тело. А сам я, использовав чары самолевитации, взлетел вверх и вбок, чтобы заклятия, которое он кинет на источник летящих лучей, не зацепили меня.
Я рассчитывал на то, что Круциатус свалит цель, проигнорировав его защиту. Потом его защитные чары, которые сразу же развернутся из спящего режима, проломает разрушающее защиту заклинание. И какое-нибудь из моих заклинаний его выведет из строя, в то время как я ухожу от контр-атаки.
Но всё оказалось намного проще.
Круциатус попал в Локонса. Он сразу же потерял сознание. На этом бой был закончен.
Потом его настигли мои остальные заклинания. Защита не развернулась, такое ощущение, что у него её и не было. Мой Высший Пробой Защиты мгновенно спёк его амулет, который защитный. А потом его, бессознательного и беззащитного, парализовало, связало, оглушило и прочее… Хорошо я не Огненным Штормом ударил!
Сорвав с него заклинанием амулет защиты разума и напоив зельем Живой Смерти, я начал его экспресс обыск. Помада, ещё одна помада, зеркальце, зеркало, маникюрный набор, журнал «Ведьмополитен» и прочее… И всё это в карманах халата!
Пару раз взмахнув палочкой почистил следы и собрал вещи Локонса — всё будет выглядеть так, будто он уехал в новое путешествие.
Найдя его волшебную палочку, которая лежала на комоде в соседней комнате, я перенёс Локонса с вещами в другое место. Проверил кровь на следящие зелья, проверил на оборотное. Чисто. На такую операцию можно и Арабеллу Фигг с битой посылать…
Я перенесся с ним на базу, надежно зафиксировал, как заклятиями, так и цепями, наложил чары немоты. Привёл в сознание и, будучи невидимым, использовал легилименцию — если ожидается слабое сопротивление, то проще допрашивать человека в сознании.
Только я рассчитывал хоть на какое-то сопротивление — видимо я просто переобщался с Горацием. Окклюменции не было вообще! Да что там окклюменция — это было даже проще, чем занятия окклюменцией с Лили, было даже проще, чем с некоторыми магглами. Сила воли была в зачаточном состоянии, это был один из самых простых случаев использования Магии Разума за всю мою жизнь, в смысле, мою и Тома Реддла. Единственное — я всё равно сильно ударил и оказался сразу в глубоком детстве.
Нормальная благополучная семья. Мать волшебница, отец маггл, трое детей. Ребёнок, вполне довольный жизнью. И тут он узнаёт — он волшебник, единственный из всех детей! Сначала всё идеально — он может колдовать, а больше никто (у него две сестры), он самый лучший, избранный!
А потом Хогвартс. Распределение на Когтевран. И тут он понимает — он не лучший, он такой же, как все. Все могут колдовать, кто-то лучше, кто-то хуже. Мне всегда казалось — это очевидно.
Но для него это оказывается открытием и он начинает учиться. С виду — твёрдый середнячок. Но у него оказывается большой недостаток: он не хочет трудиться, совершенно. Если в чём-то он не первый, он не хочет этим заниматься совсем. То есть практически ничем он не занимается. И при этом невероятное честолюбие и жажда славы и почестей, уровня Тома Реддла. Это привело бы его на путь Тёмного Мага, но в дополнении с отсутствием жестокости, наличием невероятной лени и брезгливости, он просто остался ничтожеством.
Просматривая его учёбу в Хогвартсе, я понимал — дураком он не был. Ещё в Хогвартсе он придумывал заклинания своей разработки: сделал свой автограф на поле для квиддича десятифутовыми буквами. Или придумал на своём последнем курсе аналог Мортсмордре — заклинание, запускающее в воздух призрачную копию его лица. Но обычно было проще — он просто слал пятьсот сов с валентинками для себя.
У него были бы хорошие шансы стать шутом, но он нашёл в себе талант, в котором он превосходил всех: заклинания Памяти. Его заклятия Памяти были совершенными! Возможно, даже лучше моих. И он решил это использовать для того, чтобы хорошо устроиться по жизни.
После Хогвартса он отправился путешествовать за границу. Он находил тех магов, которые когда-то спасались от опасных существ или кого-то спасали. Подвергал, если надо, эти истории художественной обработке и выдавал за свои.
А чтобы его не разоблачили, применял заклятия памяти. Пока жертв было семь и этого хватило на две книги. Он их напоил, тщательно перед этим расспросив, а когда они утратили бдительность бил со спины Обливэйтом, вкладывая в одно заклятие весь резерв. Позор таким магам, которые проиграли этому ничтожеству. Но способ надо запомнить. К чести Локонса, можно сказать, что сработал он очень аккуратно: те маги забыли только свои приключения и связанное с этим. Они были за исключением этого вполне дееспособны и адекватны. Только он сделал это не из-за любви к людям — просто не хотел оставлять безумцев в качестве улик, ни к чему интерес органов правопорядка.
Итак, запомним имена и места жительства магов, у которых он стёр память и их координаты. И их подвиги без художественной обработки.
Маг, победивший оборотня принудительной трансформацией… По словам того волшебника, он добился обратного превращения оборотня. Только тот маг сначала сковал оборотня, потом напоил особым составом, секрет которого он не выдал Локонсу. И вроде бы оборотень остался живым. Момент про цепи и зелье Локонс выкинул — это недостаточно героически.