Страница 11 из 14
С утра, поев молочной пшённой каши в столовой, двинул в мэрию. Пешком. А тут очередь соискателей гражданства. Именно что соискатели. Рождённые в Федерации проходят через другой отдел, когда им шестнадцать лет исполняется. А тут беженцы вроде меня. Даже удивило, что они в столице есть, шестеро передо мной. Одна семья, что перебралась в Федерацию. В общем, когда моя очередь пришла, зашёл в кабинет, представившись, передал справку сотруднице, женщине лет тридцати, и сев на стул, сказал:
— Я бы хотел уточнить кое-что.
— Да, я слушаю.
— Чтобы пояснить тот момент, что меня интересует, поясню. Я бежал с гор, помог освободиться пленным.
— О, это вы? Про вас газеты писали.
— Да? — удивился я. — Не читал. Так вот, когда мы вышли к своим, дальше в Махачкалу, я получил вот эту справку. Там ещё четверо суток меня проверяли. Дальше один из освобождённых, оказавшийся офицером, начал уговаривать меня устроиться в его части. А я служить не хочу. Дисциплина и устав это не моё. А тот на принцип пошёл. Даже оформил меня к себе в часть задним числом. Я об этом случайно узнал. Комендант Махачкалы разругался с армейцами, но меня вывели из состава. Я пока сюда к столице ехал, подумал. А ведь я не гражданин, с такой справкой, а как майор без моего ведома оформил меня в своей части? И у меня стоит вопрос. А без моего на то согласия меня случайно не оформили гражданином? Это возможно проверить?
— У нас конечно не так как до Большой Войны, но база общая. Сейчас проверю.
Та застучала по клавиатуре. Специфика её работы требует иметь такое оборудование и доступ в общую базу, и женщина быстро нашла ответ.
— Да. Вы уже три недели как гражданин, оформленный Кавказским военным округом, восемнадцати лет. И кстати, вы до сих пор числитесь военнослужащим. Никто вас не выводил за штат.
— Весело, — пробормотал я. — Значит меня сделали гражданином в первый день как мы в Махачкалу прибыли. Меня там в камеру в комендатуре направили. И в части оформили. Этот майор и из могилы гадит.
— Видимо тот, кто это сделал был уверен, что вы согласитесь.
— Он ошибся. Ладно, делать мне у вас тут больше нечего, — вставая, сказал я.
— Вы может восстановить документы как утерянные.
— Не имеет смысла, я покидаю Новороссию. Думаю, к туркам переберусь. Лучше там. У вас мне сильно не понравилось. Я не раб, как все стараются мне показать, сам желаю решать свою судьбу. Кстати, не подскажите, где у вас можно повязки непримиримых сдать за премию?
— Зачем?
— Чтобы золото получить, — ответил я той, посмотрев на неё как на отсталую. — Попалась мне тут недалеко банда в четыре десятка. Два часа потратил, но всех уничтожил. Сдать надо повязки-то.
— У нас нет такого отдела. Те, кто работает с такими премиями, в прифронтовой зоне находятся.
— Да? Жаль. Впрочем, не важно. Ладно, возвращайте мне мою справку. Пока она действующая, буду ею пользоваться.
Женщина быстро взглянула на меня и начала перебирать бумаги на столе, о чём-то задумавшись, потом снова глянула на меня и сказала.
— Есть возможность всё исправить. Никто ничего не сможет вам сделать.
— Сколько мне это будет стоить? — правильно понял я намёк.
— Десять рублей золотом.
— Нормально. Согласен, — снова садясь на стул, сказал я, и добавил. — Давайте оплата поднимется в два раза, двадцать рублей. Но сделаете всё быстро и качественно. Оформите меня как шестнадцатилетнего, мой реальный возраст.
— Хорошо. Я удалю вашу старую учётную страничку, моего уровня доступа хватит, но желательно изменить данные.
— Алекс Геннадьевич Летов, — подумав, сказал я.
Та и стала работать. Сначала сама, потом помощница, меня сфотографировали, синяки уже сошли, ещё час подождал в коридоре и вскоре получил новенький паспорт гражданина Новороссии с моим фото на лицевой странице. А старую учётную карту удалили, та при мне это сделала, повернув экран монитора компа так, чтобы я видел. Так что я честно расплатился, четырьмя монетами, номиналом по пять рублей золотом. Ну и пообщался с сотрудницей. Да, шестнадцать лет не тот возраст, когда можно получить водительское удостоверение, или ещё что, два года ждать надо, но в принципе я уже сам решаю, как дальше жить. Да, с восемнадцати могу пойти служить срочную, забавно, но в Новороссии можно официально откосить от службы. Идёшь в военкомат и платишь в кассу, и тебя не призовут. Правда, это не касается времени с войной, там мобилизуют. Покинув мэрию, я покачался с пяток на носки, и уверено двинул в сторону горвоенкомата. Если уж косить, то сразу. А мне тут начинает нравиться.
Минут за двадцать дошёл, тот в соседнем квартале был. Я не знал, прохожие подсказали. Сообщив дежурному что я новоиспеченный гражданин Федерации, шестнадцати лет, а это время, когда на воинский учёт встают, мол, готов заплатить, чтобы срочную не служить, и меня отправили по кабинетам. Знаете, только под вечер покинул здание, но сделал всё, что хотел. Сначала на меня завели учётную карту, и оформили военный билет. Тут тоже фотографию сделали. Я бегал к фотографу в частное ателье через улицу и ждал готовые снимки. Потом в кассе, оплатил отказ от срочной, ровно сто золотых рублей. Да, косить это дорого, если зарплата считается в столице, в два рубля золотом, очень высокой. Мне квиток выдали, в учётный лист информацию внесли. Правда, меня включили в мобилизационный резерв. С моего согласия. Это уже седьмой кабинет, что я навестил. Капитан, что там сидел, изучил документы, и глянув на меня, уточнил:
— Где бы хотел служить?
— Вы ещё и спрашиваете? — изумился я.
— В данном случае да.
— Тогда миномётчиком. Командиром миномётного расчёта. Меня обучали на батальонном миномёте. Как наводчик я неплох. Кстати, у казаков кто по мобилизации, их призывают со своим оружием. У вас как?
— В принципе также, только оружие храниться на складе мобилизационного резерва. А у тебя что, миномёт есть?
— И «шишига», для перевозки расчёта с орудием и минами. Как раз хочу тут найти мастерскую, что её в порядок приведёт, так-то она в порядке, но стоит прокачать её для езды по бездорожью.
— Придётся сдать миномёт.
— Может ещё и автомат сдать? Ага, сейчас. Что найдёте, всё ваше будет, ничего сдавать не буду, но как призовут, со всем хабаром к месту сбора. Понятно, как мне исполнится восемнадцать лет. Раньше же у вас не призывают.
— В особых случаях призывают, — несколько рассеянно проговорил капитан, изучая документы на «шишигу». — Так она трофейная?
— Когда от непримиримых бежал, много что добыл трофеями. Кстати, я тут в ста километрах от столицы банду боевиков уничтожил. Тридцать семь голов. Где повязки сдать можно за премию? Возвращаться к казакам что-то не хочется.
— Это где ты их уничтожил? — доставая карту из ящика стола, спросил капитан.
Взяв его карандаш, я показал где, добавив своими словами:
— Я на холм поднимался, а они там в низине дорогу пересекали, пока та пустой была. Крайних и засёк. Дальше работал миномётом и «АГС».
— У тебя и «АГС» есть⁈ — возмутился тот.
— Трофеев много набрал, — пожал я плечами.
— Свидетели были?
— Нет, один работал, собрал трофеи и дальше поехал.
— Точно тридцать семь было? Никто не ушёл?
— Точно, по следам посчитал. Да и фотографировал потом тела, чтобы премии получить.
— С собой цифровик?
— В номере. Как и повязки.
— Ясно. Давай за мной.
Мы прошли в приёмную военкома, капитан оставил меня, а сам зашёл к главе. Так что пока я болтал с секретаршей, красивая дивчина, сходу предложил ей ко мне в наложницы пойти, описывая блага что её ждут, но та только хихикала и в отказ, но кадрить её не запрещала, не смотря на двух свидетелей из посетителей. Не военные, в гражданском были. Капитана долго не было, больше получаса. Как я видел через амулет-сканера, хозяин кабинета, полковник, выслушал того, всё что капитан знал обо мне, про сшибку с чехами особенно описал. Дальше полковник на телефоне был, на связь выходил с разными службами, включая ФСБ. Интересовался по той банде. Кстати, тела уже нашли, и вывезли. Искали тех, кто её уничтожил, это пока информация неизвестна. А полковник владел ею. Главное, тот выяснил то, что ему нужно, не лепил я горбатого по той банде, как сказал капитан. Здесь уже через секретаршу вызвали меня в кабинет.