Страница 35 из 117
- Павел Семенович, это сговор! - не повышая голоса, упрямо повторил прокурор председателю трибунала, но тот снова промолчал.
- Перед нами не только расследование поступка старшего лейтенанта Щербинина, перед нами - организованная антисоветская группа, которую так рьяно защищает и покрывает подполковник, и потому я настаиваю на необходимости дополнительного и более тщательного дознания.
- Идите, Федотов, - не глядя в мою сторону и тяжело вздохнув, разрешил мне майор, председатель трибунала.
Уже выходя из тамбура палатки, я услышал твердый голос подполковника:
- Если в его показаниях будет записано "в Америку", я напишу особое мнение! Я вам всем мозги раскручу! Я гвардии подполковник, а не попка и не хер собачий!
Я пробыл на заседании трибунала минут двадцать, а может и полчаса, и все, естественно, я не запомнил, но самое существенное осталось в памяти. Спустя многие годы я вспоминал эту историю как нелепый бред, как фантасмагорию. В самом деле, мало ли что говорила какая-то старуха и почему за ее высказывания я должен был отвечать.
В расположении меня окликнул и подозвал майор Попов - начальник политотдела.
- Ну что там, Федотов? - спросил он. - Ты мне не козыряй и не тянись! Вольно! Я к тебе не по службе, а по-товарищески, - вполголоса сказал он и быстро оглянулся.
Я чувствовал и был уверен, что все это дознание, расследование с угрозами было затеяно не без его прямого участия. Майора Попова в бригаде не любили, даже побаивались, а жесткие и даже жестокие методы его работы офицеры-дальневосточники в разговорах сравнивали с майором госбезопасности Дрековым, основоположником знаменитой "дрековщины", о которой и после войны на Дальнем Востоке ходили страшные легенды. Во второй половине тридцатых годов Дреков был на Сахалине начальником областного управления НКВД и одновременно командиром погранотряда. В тридцать седьмом году, чтобы не отстать от других краев и областей и в стремлении
превзойти в бдительности всех своих коллег, он арестовал и расстрелял полностью обком партии и облисполком - от руководства до уборщиц, всех без исключения, уничтожил и остальных больших и маленьких начальников и большинство коммунистов, - за такое рвение он был награжден орденом Ленина. Он установил на острове неограниченную абсолютную власть своего ведомства, при которой он, его заместители и их подчиненные безнаказанно присваивали ценные вещи арестованных и расстрелянных, забирали без денег в магазинах, в том числе и в ювелирном, и в меховом, все, что хотели, принуждали к сожительству молодых женщин и совсем юных, даже несовершеннолетних девушек. Если бы о "дрековщине", продолжавшейся несколько лет, с ошеломительными подробностями и деталями не рассказывали очевидцы - офицеры, служившие в те годы взводными или ротными на Сахалине, - поверить во все это было бы просто невозможно. Конец "дрековщины" был внезапным, удивительным и позорным: узнав, что в Хабаровск из Москвы прибыла комиссия, заподозрившая в показателях его работы очковтирательство или подлог, и на другой день прилетает к нему на остров, Дреков с портфелем, набитым золотом, бриллиантами и какими-то секретными документами, пытался бежать к японцам, на Южный Сахалин, сумел миновать контрольно-следовую полосу, однако в последний момент был застрелен рядовым пограничником, сообразившим побежать и перетащить труп и портфель обратно на советскую территорию, за что был награжден медалью.
- Аллес нормалес! - бодро ответил я майору.
Как выяснилось впоследствии, стукачом и осведомителем майора оказался веселый, румяный и такой услужливый рядовой Хмельницкий. Спустя двое суток командир роты старший лейтенант Щербинин под каким-то предлогом был вызван в штаб бригады и там арестован. Спетую им по пьяной лавочке на день Победы частушку: "Говорит старуха деду, я в Америку поеду, только жаль, туда дороги нет… " расценили как изменческое намерение - прокурор не поленился и подсуетился, и Леша попал "под Валентину": ему отмерили 8 лет с отбытием наказания в исправительно-трудовых лагерях, лишением воинского звания "старший лейтенант" и трех боевых орденов. Единственно, чего его не лишили - нескольких ранений, полученных в боях: он воевал с первого дня войны, с июня сорок первого года…
Мне же, благодаря подполковнику, его твердости и настойчивости, а возможно, и председателю трибунала, не увидевших в моем поведении ничего антисоветского, а только демонстрацию хмельного офицерского острословия, что и было на самом деле, вчинить ничего не смогли…
"ВСЕ ПРОЙДЕТ, И МЫ ПРОЙДЕМ, А РОССИЯ ОСТАНЕТСЯ!…"
1. ДОКУМЕНТЫ
Анадырь, штаб 126 ГСК подана 30.5.46 9.00
Всем командирам частей и подразделений
По данным разведбюллетеней ДВВО и постов ВНОС на участках расположения бригады действуют американские самолеты. Для сведения и руководства высылаю силуэты действующих американских самолетов. Обеспечьте тщательное их изучение всем личным составом. Обратить особое внимание на обеспечение наблюдения в районе бухты Провидения.
О всех замеченных самолетах передавать вне всякой очереди по паролю "Воздух" по телеграфу и на волне оповещения 168 по радио и доносить в Штакор шифром, указав конструкцию самолета, высоту полета, время, место и курс полета.
При вынужденных посадках американских самолетов экипажам оказывать всемерную помощь.
Нач. штаба
Приказ
20.6.46 г. Штаб бригады Бухта Провидения
О подготовке частей и подразделений к штабным учениям и смотру ВС ДВВО
Инспекторская проверка и учебный смотр, проведенные штабом корпуса в соответствии с директивой ВС округа в мае месяце, показали, что офицерский состав всех категорий плохо знают тактику и организацию иностранных армий, в частности Америки.
Командир корпуса приказал:
1. До 28 июня 1946 г. всему офицерскому составу досконально изучить тактику и организацию американской армии, для чего провести ряд занятий и лекций с обязательным охватом всего офицерского состава.
2. До 1 июля от всего офицерского состава принять зачеты по знанию организации пехотной дивизии, дивизии морской пехоты американской армии.
3. 13 июля командирам частей лично провести тренировку по строевой, боевой и тактической подготовке по-ротно и побатальонно перед предстоящими штабными учениями.
4. Нач-ку РО бригады на период прохождения учений в районе прекратить всякое передвижение не задействованного транспорта, выставить маяки.
Нач. штаба
Разведывательные американские самолеты стали регулярно появляться над расположением нашей бригады, совершая облеты территории.
Если всего год назад я требовал от своих бойцов мгновенного распознавания в воздухе "мессершмитов" и "фокке-вульфов", то теперь я изучал с личным составом силуэты и опознавательные знаки "боингов", "либерейто-ров", "лайтингов" и "мустангов": они базировались на аэродромах в городе Ном, полуострове Сьюард (Аляска) и острове Большой Диомид.
В мае это были легкие двухмоторные разведывательные самолеты, сопровождавшие подлодки, они нагло, на предельно низкой высоте в шестьсот метров - мы даже могли рассмотреть лицо пилота - кружили над нашими головами и проводили аэрофотосъемку.
К концу лета, когда надводным кораблям уже трудно было проходить в Берингов пролив, в воздухе стали появляться четырехмоторные бомбардировщики типа Б-19, Б-24 и Б-34.