Страница 276 из 384
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
— Убить или не убить, вот в чём вопрос, — с задумчивым видом чешу Пуха за ухом.
— Раф?
— Если у девушки длинные уши, это ещё не повод её грохнуть.
— Р-р-раф!
— Ну, ты нашёл о чём с Пухом спорить, — усмехается Балагур, подкидывая очередную ветку в костёр.
— Однако, она представитель вражеской фракции, — подключается к разговору Листик, валяющийся на спине, с закинутыми под голову руками. И продолжая пялиться в потолок пещеры, добил цитатой классиков: — «Казнить нельзя помиловать». И где же ставить запятую?
— Тебя что Тихоня покусал? — водя кончиком ножа по шраму на левой щеке, интересуется Лаки.
— Не-е-е… Просто мультик старый вспомнил.
— Да я про фракции. Ты откуда слово-то такое знаешь?
— Без понятия, наверное, Мажор в очередной раз умничал, а я запомнил. Случайно.
— Ну, если случайно, тогда ладно, а то напугал аж, — усмехается Сашка.
Смех смехом, а ситуевина неприятная. Тут вот какое дело, Черен, поняв, что ему кранты и путь его лежит на депортацию, неожиданно решил поторговаться. Дескать, есть у него хабар особо ценный, за который он желает выкупить себя и Вельму. Но как вы можете догадаться, был тут же послан.
В душе не чаю, какие у него там ещё возможности. Мало ли, наймёт кого-то, гадости чинить, а может у него ещё люди есть. Или вон эльфов на нас натравит раньше времени. Да и больно умён зараза. Мне такие враги в тылу не нужны.
— Я здесь уже сорок лет. Из них последние двадцать пять не улетал в «Песочницу». И лет пять уже никакие квесты не выполняю. А те, что Система подсовывала насильно, старался провалить.
— Зачем?
— А затем, что я уже девяносто шестого уровня, и мне на Эдеме нравится. Но рано или поздно всё равно сотка наберётся и придётся уходить. Поэтому собрал себе заначку, чтоб не бедствовать.
— Какой предусмотрительный.
— Да уж какой есть. У меня там раз в пять по ценности больше, чем во всей этой сокровищнице.
— Ха! Да нам, что есть, не унести.
— Там шкатулка небольшая, и по весу всего килограмм пять, может чуть больше.
— Гонишь, пять кило, а по цене в пять раз больше? Да ты бредишь! — смеюсь.
— Килограмм мифриловой руды. Два набора из алмазов, изумрудов, сапфиров и рубинов, в специальной огранке. Один из четырёхсот каратных камней, второй из двухсот пятидесяти каратных. Вместе они подороже кило руды будут. Ну и так камешки россыпью.
— Восемь камней в цену десятка линкоров? Во наваливает, — скривив губы жалуюсь Марату.
— Трындеть не кули ворочать, — пожимает плечами суровый татарин.
— Да не восемь! — возмущается Черен. — А два набора по четыре. Они собираются в куб. Такое, можно только с помощью магии провернуть. За пределами Эдема, их только из искусственных камней делают. А тут мало того, что настоящие камни, так ещё и с Эдема.
И тут у меня в черепушке что-то тренькнуло. Ну посудите сами, чёрные брюлики вывозят не ради ювелирки. А вроде как в компьютерах используют. Да в оружии. Как и остальные камешки. То есть надо брать. Много точно не будет. А уж раз он расстарался с огранкой, это точняк нечто супер ценное.
— Хан, дядю надо попытать на предмет того, где он спрятал вкусняшки. Заодно спроси, где вторая заначка?
— Это мы можем, — сплюнув, напарник смачно хруснув пальцами, делает шаг к Черену.
— Стой! — вжимается в стену бандит. — Нет второй заначки. Всё вам отдаю!
— Ага, щаз. А сам с голой задницей на мороз? Так я тебе и поверил.
Ну а что? Прикинусь дурачком. Пусть посомневается, что я ложь вижу. Вдруг пригодится. Главное, что он про ценность хабара своего не врал. Недаром же я вопросики задавал каверзные. А то знаем мы этих ушлых.
— Я ещё соберу себе, если не суетиться, то лет десять смогу протянуть на Эдеме.
— Не. Не интересно. Хан, приступай, а мы с Пухом пойдём сами поищем. Пух, ты тайник с брюликами унюхать сможешь?
— Раф? — пушистый обормот аж перестал путаться у Балагура под ногами, и посмотрел на меня, как на дятла. Дескать: «Ты чего, хозяин, не завтракал что ли? Тут же везде камешки».
— Во! Видишь какой у меня пёсик крутой, сейчас сами всё найдём и пытать не придётся.
— Рраф!? — Пух аж бросил заниматься важными делами, и припустил ко мне. Видимо, чтоб в лоб лизнуть, проверить не температурю ли, раз перестал понимать, что мне на чистом собачьем языке сказали.
И пока я коварно краешком глаза поглядывал на Черена, пушистое бедствие так и поступило. Подскочив ко мне, смачно промахнулось мимо лба, обляпав слюнями от самого подбородка и до кокарды на берете.
— Рраф!
— Да-да мой хороший, сейчас пойдём искать. У ти моя лапочка! — пытаюсь обтереть слюни его же мохнатой мордой.
— Вельму! Только её!— выкрикивает бандит.
— Что только её? — приподнимаю бровь.
— Не убивай её! И я всё отдам, — отводит глаза. — У вас уже нет времени. Почти утро. Как вы уходить-то будете? Мы ведь не одни в городе. Да и кто сказал, что мои уже все здесь? А? Ты же видел, на что способен Сален. А ведь он не единственный маг. Тик-так! — скалится. — Набежит шакалов, как отбиваться будете?
И тут мы с Мариком эдак задумчиво переглянулись. Допустим Черен не в курсе, то, что мы уже ушатали ту помощь, которую он ждал, в виде мага и его невидимок. Но то, что хабар мало взять, с ним ещё и уйти надо, это он прав. И если среди местных бандитов есть ещё маги, то может стать очень кисло. А они по любому есть. А я и Лаки уже без «Перьев ангела».
Конечно, отпускать эту заразу не хочется, но, в конце концов, уж больно жирный кусок предлагают. Фиг его знает, что там с камешками, но кило руды, это капец как много. Интересно откуда? А хотя глупый вопрос.
Кто сказал, что жители Заболотного не приторговывали в тихую с бандитами? Я ведь этот вопрос не задавал. Мне втюхали, что опасно, если за пределами долины узнают. Правда, она такая правда. Напрямую-то, про торговлю я не спрашивал. А вот если в крепости, допустим, лишь один человек знал, особо доверенный… То тогда вообще понятно, чего этих мутных болотных жителей никто не трогал. Выгодно.
— Хорошо, не убью я её. Говори где шкатулка.
— Поклянись всеми богами Эдема, что отпустишь её, а то знаю я, таких как ты. Посадишь на цепь, да в рабство заберёшь. Клянись, что отпустишь. Отпустишь живой и невредимой.
— У меня к ней есть вопросы, так что невредимой не обещаю. Хотя ладно. Есть же зелье лечения.
— Ты не будешь её пытать! — выкрикивает в голос.
— Я могу и передумать.
— Время, тик-так. Пол часика, я как минимум продержусь, а то и побольше. Лишь бы вам насолить напоследок, — скалится. — Клянись Эдемом, что не будешь пытать и отпустишь её живой и невредимой. И никто из твоих людей не помещает ей, не бросится вдогонку. Ах да. И пытать тоже не будет. А то знаю я, таких как ты. Сам отпустишь, а вот он за деревом зарежет.
Сказать, что я уже медленно закипал, как тот самовар на еловых шишках, значит, ничего не сказать. Знает он, таких, как я?! В рабство значит? Слова моего мало, клятву ему подавай! Ну ладно… Достаю из кармана его «Амулет правды», ну или как он тут называется, и надеваю на шею Черена. Для успокоения бандитского.
— Клянусь всеми богами Эдема, что ни я и никто из моих людей не будет пытать Вельму, и не убьёт её, — зло сплёвываю. — Так же Вельма живой и здоровой будет выпушена… — остервенело машу рукой куда-то направо, — в свободный полёт на все четыре стороны. И пусть летит она, куда хочет, всем ветрам назло. И мои люди не будут ей мешать и преследовать. В случае если Черен исполнит своё обещание и выдаст тайник с мифрилом и камнями, — и зло сдёргиваю амулет с шеи этого урода.