Страница 257 из 384
— Что? — я аж охренел от такого наезда. — И это ваша благодарность?
— Порву, сволочь! — взрыкнув гном бросается в бой.
И тут, как будто очнувшись, бандиты разом вскидывают оружие. У троих из них, между прочим, арбалеты, с теми самыми неприятными болтами, что дарят весьма болезненные ощущения. Да я был прав. Не отвык ещё мир от старых привычек. Ведь понятно же, что в новых реалиях, куда надёжней сделать дырку в организме или смазать наконечник ядом.
Хотя если подумать, если есть цель взять живьём, то такой боеприпас очень даже хорош. Или помучить жертву. Не знаю, уж чего эти ребята хотели конкретно от меня, да и спрашивать как то невежливо. Особенно если, как раз в этот момент, проводишь двоечку.
Нет, не по корпусу. У нас же не боксёрский ринг! Правым лезвием в горло эльфу, любителю бассейнов, а левым в глаз гному, ибо нефиг. Следующему, так по-взрослому замахнувшемуся мечом, пинок в колено, да так, чтоб как у цапли в обратку ходилка выгнулась.
А он ещё и рубанул своего соседа прямо в ключицу, да добротно так. Ох-хо-хох. Кто же ходит на дело да без доспеха? Кто-кто. Я хожу.
Нет, оно понятно, что защита наше всё. Но ребята, здесь броньки либо кожаные, которые все считают уделом нищебродов, либо металлические.
Кто-нибудь пробовал ходить в стальное кирасе? Или даже с нашитыми пластинами? Подвижность очень сильно падает. Я понимаю, что клинок в живот, не очень полезен для здоровья. Но посудите сами.
Все эти хитрые финты, как в киношках про мушкетёров, это хорошо максимум в дуэли один на один. Но когда противников даже двое. Куда важнее скорость и реакция. Да заплюют меня поборники тайных искусств фехтования. Вон Спиди, профессиональный абордажник, то есть по факту мастер фехтования, ничего не может сделать не то, что с Лаки или со мной, а даже с Валькириями.
Хотя нет, приплетать девчонок не совсем правильно. Они в этой классификации, как раз и являются теми самыми абордажниками. Но суть от этого не меняется. Оружием надо уметь владеть. Понять суть. Что оно может, как двигается и на что способно. Да финты всякие это прикольно. Но как я уже сказал, в дуэли. В бою же вы сходитесь с противником на краткое мгновение, за которое надо успеть ударить, либо увернуться или заблокировать удар.
Хотя тут и в спину могут засадить, особенно если она голая. Но как говорится, не зевай, и никаких новых дырок. Либо, несмотря на престиж, использовать кожу. Хорошая кожанка из толстой кожи наше всё.
Эх, есть у меня отличнейшая бронька, и лёгкая, и подвижная. Но как ей пользоваться не могу придумать. Не ходить же, как полупокер, в кольчуге на голое тело! И под одёжку не одеть. Хотя если подумать, можно же наверняка пошить курточку, чтоб можно было её напялить не смотря на наплечники. Дырки какие-нибудь. Тогда я буду вообще как парень. Ведь была у меня уже подобная мысль, но всё некогда.
А то, как вспомню, вызвал кольчугу поверх верхней одежды. Так чуть не задохнулся. Как будто корсет на себя напялил. И не то чтоб приходилось таскать сей женский аксессуар. Но вот то что эта штука дюже неудобная и не способствует подвижности знаю точно.
И нет, не догадываюсь, как кто-нибудь мог подумать, а именно знаю. Было дело. Ещё и шнуровка эта дурацкая. Что? Кто там напоминает о том, что у меня тут драка? Да сколько тут этих врагом, мои парни даже добежать не успели, как всё было закончено. Ну ладно-ладно, Хан успел из под носа одно свиснуть и прирезать.
Но то всё приземлённое, а я о высоком. Что? Не понимаете что общего между высоким и корсетом? Хм. А если на Эйфелевой башне? Да в два часа ночи? Пробовали в темноте расшнуровать корсет? Да ещё когда дует ветер и эта махина раскачивается, что твой маятник. Но тут дело принципа.
И не надо мне рассказывать, что в такое время туристов не пускают. Тем более в плохую погоду. Руссо туристо они облико морале. А вот разные французские личности очень даже падки на бабосики.
А куда деваться бедному российскому мажору, когда твой преподаватель по французскому, горячая штучка. На неё, между прочим, у всей нашей студенческой братии случался регулярный стояк.
Представьте себе, голубоглазую блондинку с третьим размером груди, длиннющими ногами, и неимоверно тонкой талией. И всё это в чёрном костюме с обтягивающей юбкой. Ах этот зад, затянутый в облегающую ткань.
Естественно Светлана Олеговна не позволяла себе никаких шашней на работе. И тут возникает вопрос, а как тогда? А ответ, как всегда прост, моё обаяние. Ха-ха-ха. Шучу. Обаяние тут не причём, а вот предприимчивость это да.
Короче, если кому интересно, расскажу. А кому нет… Ну идите вон вместе с Ханом, Листиком и Балагуром обыскивать дом и заодно искать шестнадцатого бандита. А я пока привожу в чувство Черена, быстренько похвастаюсь, насколько быстро соображаю, когда дело касается шикарных и недоступных женщин.
Как сейчас помню, дело было в пятницу, отмечали какой-то праздник в универе. Кажется День Первокурсника. Всё как полагается. Концерт, песни, пляски. Ну и бухлишко, не без этого. Понятное дело, преподы тоже люди, и соответственно тоже подогрелись. Разве что не в компании студентов.
И тут я такой, смотрю, стоит Олеговна, покуривает на крылечке. Я естественно к ней. Как говорится, когда дама приняла на грудь, шансов подержаться за грудь куда больше чем на трезвую.
Хотя холодным душиком она меня окатила сразу:
— Милославский, с чего ты решил, что у такого неисправимого бабника как ты, есть хоть малейший шанс?
— Светлана Олеговна, да как вы можете такое говорить? — прижимаю руки к груди. — Кто вам про меня наплёл небылиц? Врут завистники. Всё врут.
— Может и врут, — затягивается дымом. — Но есть профессиональная этика. Ты студент, я преподаватель.
— И что никаких шансов? Вот вообще никаких? — с надеждой заглядываю ей в глаза.
— Ну-у-у… — хитро улыбается, — если бы мы сейчас были в Париже, на верхней смотровой площадке Эйфелевой башни. Ладно, пойду я, — выбрасывает сигарету.
— Замётано, — протягиваю руку.
— Что замётано? — недоуменно хлопает ресницами.
— Верхняя смотровая Эйфелевой. Но только ночью. Днём нас полиция загребёт.
— Аха-ха… Ну и шутник ты Милославский, — отворачивается, чтоб уйти.
— А я серьёзно, — говорю в удаляющуюся спину. — Тихо сваливаем, берём батин самолёт, к утру в Париже. Погуляем, пожрём круасаны, похлещем шампусик, а в ночь, предаваться греху на верхотуре.
— Ох, Милославский, Милославский, всё-таки бабник ты, — и, покачивая бёдрами, ушла.
Вот кто там ржёт надо мной? Дескать, обломался Егорка. Так тебе и надо. Да. Так мне и надо. Ибо через час, нормально так догнавшаяся, Олеговна сама поймала меня в тёмном уголке, и серьёзно гладя в глаза, спросила:
— Ты серьёзно говорил или так наплёл по пьяни?
— Ну если на верхотуре в отказ не пойдёте, то серьёзно.
В общем, история из разряда внукам стыдно рассказать. Но, зато на уроках французского, я теперь мог учиться, а не бороться с либидо. Оно ведь как бывает, запретный плод особо сладок. А когда выяснил, что это обычное яблоко…