Темное безумие

Его пальцы зарываются в мои волосы, он тянет за них, обнажая мою шею, чтобы почувствовать меня на вкус. Мышцы живота сокращаются от моего прикосновения, когда я дотрагиваюсь до ширинки брюк. Резкое шипение дает мне понять, что он так же обезумел от желания, как и я.

Мое сердце бешено колотится, когда я расстегиваю молнию. Неконтролируемыми толчками он освобождается от боксеров, и я обхватываю рукой его твердую длину, наслаждаясь тем, как одно действие меняет выражение его лица. Сквозь смесь удовольствия и боли его глаза горят в безмолвном вызове.

Приподнявшись, я скольжу киской по его стволу… полностью до головки, покрывая гладкую кожу своей влажностью. Слышу его тяжкий стон, невыносимая агония, мои мышцы сжимаются, чтобы приглушить болезненную потребность почувствовать его внутри себя.

Он выдерживает мучительно медленное поддразнивание всего несколько секунд, прежде чем нетерпеливо толкается навстречу моим бедрам, прерывая мой танец, сбивая мое дыхание и прокладывая себе путь прямо в сердцевину моего тела.

Приятная дрожь пробегает по спине, сменяя приступ боли, и я теряюсь — полностью сдаюсь, когда он овладевает мной в жестком ритме.

— О, Боже, черт… — он бормочет неразборчивые ругательства, прерываясь только для того, чтобы вонзиться глубже, крепче прижать меня к себе, стать единым целым.

Когда жажда становится слишком большой, Грейсон страстно целует меня, и его руки крепко обвивают мою поясницу. Он поднимает нас с кресла и опускается на пол, укладывая меня так, чтобы он мог снова войти в меня.

Я вонзаю ногти в его плечи, когда он закидывает мою ногу себе на плечо, чтобы трахнуть меня так сильно и глубоко, как он хочет, без каких-либо препятствий. Каждый раз, когда он выходит, мое тело протестует, мускулы охватывает горячий спазм, вены горят от адреналина, циркулирующего в теле.

— Не останавливайся, — прерывисто говорю я.

Чувство приближающейся кульминации охватывает, мне больно, пока он снова не наполняет меня. Каждый толчок заставляет кружиться по спирали. Я выгибаюсь, мышцы напрягаются, он жестко вонзается в меня… все ощущения выливаются во взрывной оргазм.

Звуки исчезли, вокруг словно вакуум, а затем потом все вернулось. Кожу покалывает, он в последний раз вонзается в меня, твердый как камень, стенками я чувствую, как он пульсирует. Это так чертовски горячо — я обнимаю его, пока он стонет мне в шею.

Во внезапной тишине слышно только наше тяжелое дыхание. Прохладный воздух приносит облегчение моей покрасневшей коже. Вес его тела, обмякшего на мне, кажется солидным. Приятная тяжесть. Затем я чувствую, как из уголков глаз стекает струйка влаги. Шок выбивает воздух из моих легких.

Я смахиваю влагу с виска.

Грейсон приподнимается на локтях, пристально глядя на меня.

— Адреналин, — объясняю я.

Но, судя по глубокой бороздке между бровями, он мне не верит. Он взмахом убирает влажные волосы с моих глаз, его палец прослеживает путь слезы. Я удерживаю его взгляд, пытаясь прочитать его мысли. Он ничего не говорит, нежно прижимаясь губами к моему виску.

Действие настолько трогательное, показывающее его удивление моим эмоциональным состоянием, что я покорена его восприимчивостью. Я отчаянно пытаюсь сдержать тревогу и глажу его по щеке, задаваясь вопросом, откуда появилось это внезапное понимание — это истинная связь или тщательно продуманные чувства.

— Что ты чувствуешь? — Спрашиваю я.

Взгляд льдисто-голубых глаза скользит по моему лицу.

— Очарование.

Это честный ответ. Большинство мужчин либо преуменьшали значение момента из-за испуга, либо преувеличили, мучаясь неуверенностью. Грейсон не может испытать эмоциональную тягу, но он осознает ее — он знает, что между нами она существует.

Я провожу пальцами по вытатуированной замочной скважине между его лопатками, обрисовывая узоры и числа. Я тоже им очарована. Еще с первой секунды, как увидела его.

Я глажу его по голове, чувствуя скрытые шрамы.

— Как это случилось? — Вырывается у меня вопрос.

И в ту же секунду Грейсон замыкается. Я читаю боль в его глазах, прежде чем он переводит взгляд на настенные часы.

— Наш сеанс кончился, док.

Потом его утешительный вес исчезает. Он подбирает футболку с пола и протягивает ее мне. Я использую ее, чтобы прикрыться, пока иду в ванную в офисе, по пути хватая блузку. Когда я возвращаюсь, Грейсон снова одет в форму работника службы безопасности и стоит перед картотечным шкафом.

В моей голове мелькает мысль; вопрос о том, впервые ли Грейсон проник в мой офис.

Сомнение — ужасная вещь.

— Тебе что-то нужно? — Спрашиваю я, подбирая юбку и нижнее белье в том месте, где бросила. Я заканчиваю одеваться, с силой отгоняя сомнения.

— Да. Мне нужно, чтобы ты забралась в голову Нельсона, — говорит он, поворачиваясь ко мне лицом. — Ты уже с ним сблизилась. Я справлюсь с Фостером.

— Отлично. Но мне пора. — Проверяю свой телефон. — Если агенты все еще следят за мной, а я проведу здесь больше двух часов, они что-то заподозрят.

Грейсон склоняет голову, внимательно наблюдая за мной. Он крадется ко мне, темный кабинет скрывает его черты, пока он не оказывается прямо передо мной.

— Держись к нему поближе, но если получишь какие-то доказательства того, что подражатель — это он, и что он слетает с катушек, уходи. Беги подальше.

— Я могу справиться сама.

— Я знаю, что можешь. — Он берет у меня телефон и кладет его на стол. — Меня беспокоят не твои действия. Я беспокоюсь о том, что сделаю я.

Я искоса смотрю на него. Я не учла реакцию Грейсона на угрозу в мой адрес. Ему никогда раньше не приходилось сталкиваться с эмоциональной перегрузкой. Если Нельсон причинит мне боль… на что окажется способен Грейсон? Что это с ним сделает?

— Я понимаю, — говорю я.

Он хватает меня за шею, большой палец оказывается на артерии.

— Иногда прошлое остается прошлым, Лондон. Теперь это не имеет к нам никакого отношения.

Это реакция на мой предыдущий вопрос и на мое отстраненное поведение сейчас. Грейсон может только изображать чувства, чтобы сливаться с обществом, но тщательное изучение этого вопроса сделало его мастером в расшифровке эмоций других.

Я тоже потратила бесчисленное количество часов на это исследование. Я знаю, что его поведение в комнате терапии показывает, что прошлое для него важно, существует какая-то связь, которую он отчаянно пытается разорвать.

А пока я киваю, а затем обнимаю его, наслаждаясь последними секундами с ним.

У всех нас есть секреты, и я не могу судить слишком строго. Я скрываю от него определенные вещи. Некоторые варианты нашей ловушки и мои исследования его прошлого. Я приняла решение, которое может разрушить наш и без того нестабильный мир. Мои действия как его второй половинки можно расценить как предательство. Но действия как его психолога, это предательство гораздо более серьезно. Это может нанести непоправимый ущерб не только ему, но и НАМ.

Но если он не даст мне ответов, теперь я знаю, где их найти.

В его доме. У той женщины, которая подарила Грейсону эту мрачную жизнь.

У его матери.

Глава 45

РУССКАЯ РУЛЕТКА

ГРЕЙСОН

Чтобы избежать свидетелей я использую туалет в близлежащем парке, чтобы переодеться в обычную уличную одежду. Потом выбрасываю украденную форму в мусорное ведро. Я на пятнадцать минут опоздал на автобус до Портленда. Это рискованно, но я ловлю такси вместо того, чтобы стоять полчаса на остановке в городе, где мое лицо показывают в каждом телевизоре.