Вежливые Люди

— Мои ребята взяли под контроль район Садов.

— Прекрасно! И да помогут нам Боги и Духи Предков! — поднялся седой.

Кир Лонгдин Авуро явился на свет в результате пылкого увлечения юного, тогда ещё, наследника престола Лонгдина не менее юной горничной его матери — некоей Кассией Авуро. И был он по старшинству — первым его ребёнком. Наследник Лонгдин ещё не был женат. К слову сказать — Лонгдин был просто неудержим по части женщин в течение всей своей жизни и количество его любовниц, наложниц и фавориток, равно как и просто случайных связей не поддавалось исчислению. Как и количество потомства. Император Лонгдин любил всех своих детей. И всех их признавал и воспитывал, не взирая на происхождение. Все его дети — и законные и побочные росли вместе — в императорских покоях, ко всем были приставлены воспитатели и все они получили приличное образование. Дочерям впоследствии было дано хорошее приданое, и Лонгдин позаботился, чтобы удачно выдать их замуж. Сыновьям тоже были подобраны хорошие партии для женитьбы. При этом отец всегда учитывал их сердечные склонности, никого венцом не неволил, и осчастливить насильно не стремился.

Кир был точной копией своего отца, унаследовавший как его сильные, так и некоторые слабые стороны. Со всеми своими многочисленными сводными братьями и сёстрами он поддерживал ровные дружеские отношения, кроме Дира — наследника престола. Дир тоже был очень похож на отца, но если Кир унаследовал отцовские достоинства, то этот унаследовал одни недостатки — причём как отцовские, так и материнские. Придворные шептались — как можно было доверить управление Империей этому глупому, вечно ноющему пропойце. Но в том-то и дело, что Дир был ЕДИНСТВЕННЫМ ЗАКОННЫМ сыном Лонгдина, и кроме него назначать наследником было просто некого… Глупый, безвольный, любящий выпить Дир, взойдя на престол, первым делом удалил от двора «старую гвардию» — приближённых своего отца, среди которых было много умных и толковых государственных деятелей. А вместо них назначил своих собутыльников и прочих «друзей» из числа местных нуворишей. Неудивительно что в такой обстановке быстро созрел замысел военного переворота и присоединения к Полярному Блоку. Словом, Кир явился ни кем иным, а спасителем Отечества.

Смена власти была быстрой и безболезненной. Не вполне протрезвевший Дир даже не понял, что произошло. Ему наспех набросали речь, которую тот прочёл перед камерами журналистов и из которой всем запомнилась единственная фраза: «Я устал, я ухожу!»

Коронация тоже прошла быстро и без лишнего шума. На ней кроме необходимых по протоколу придворных и служителей культа присутствовали только послы Земного Содружества и Кхама, а в качестве гостей — сослуживцы и отряд Малинина, коим тут же были дарованы монаршие привилегии — сидеть в присутствии Императора и членов его семьи, в любое время входить в императорские покои с любым вопросом и обращаться к Императору просто по имени и на «ты». Анка даже прослезилась. А официальная церемония очень быстро превратилась в неофициальные дружеские посиделки. «Бойцы вспоминали минувшие дни и битвы, где вместе рубились они», как сказал когда-то поэт. А вспомнить было что. Сразу после коронации бойцы Кира Авуро отправились на Талпо уже с новым командиром, которого Кир назначил тут же.

* * *

— Ну и что с вами делать?

Вопрос был риторический. Дагварды минорно молчали с видом проштрафившихся школьников. Начальник Разведотдела военной Базы Земного Содружества майор Денье откинулся на спинку кресла.

— Вы хоть понимаете, какую кашу вы заварили?

Сам Жан-Батист Денье ещё меньше представлял себе, что теперь делать. Если эти двое не врали, а они не врали, это майор хребтом чуял, то дело было весьма щекотливое.Илуо была тот ещё зоопарк и то, что Аолий Рмаркритский, чтобы сохранить власть, пойдёт на всё, и Денье, и эти двое прекрасно понимали. Сейчас эти двое хотят только одного — поскорее вырваться с этой проклятой планетки и убраться восвояси как можно дальше и в обозримом будущем не подлетать к Илуо ближе, чем на сто парсеков. А парней попросту использовали. Но до них это, похоже, только сейчас дошло.

— Значит, вы утверждаете, что бумага сгорела?

Братья поспешно закивали вразнобой, как два китайских болванчика.

— Хорошо, допустим.

Денье снова задумался. То, что следовало бы отправить донесение на Землю, в Контору — это однозначно. Этих двоих дуралеев тоже бы следовало в Контору отправить. Но у них здесь остался их корабль и один из членов экипажа. И его, точнее — её — илуоанские власти могут использовать в качестве заложника. Влад пытался вести свою игру, целью которой было вступление в Полярный Блок. На самой Эльдории недавно раскрыли антигосударственный заговор с целью свержения власти, выхода из Тройственного Союза и присоединения к Блоку. Хотя — Дира и свергать-то не надо было. Он и сам бы под Полярный Блок пошёл. Но тут его братец Кир вмешался. Эльдория осталась в Тройственном Союзе, а Полярный Блок теперь не знает, как локоть укусить.

Денье вызвал дежурного и распорядился разместить Дагвардов на военной базе.

Братьев отвели в предоставленную им комнату, где их уже ждал обед и постель. Именно об этом они только и мечтали последние дни, когда пешком пробирались на земную военную базу.

Полковник Малинин по прозвищу Батя.

Дагварды приняли единственно верное решение, решив пробираться на нашу базу. Да и единственным способом сохранить себе жизнь была именно угроза предать огласке всю эту историю с подсунутой Аолию цидулкой. Наша Контора, конечно, дала понять илуоанским спецслужбам, что бумага у нас. И что единственный шанс, что мы не дадим делу ход — это предоставить «Медузе» беспрепятственно покинуть Илуо.

** *

Сметая на своём пути всё одушевлённое и неодушевлённое, Жуддин, начальник личной охраны Императора Аолия, пронёсся через анфиладу Большого Дворца и, влетев прямиком в личные покои Императора, сходу бухнулся на колени и принялся биться лбом об пол, подвывая:

— О, Драгоценный! Всё пропало, о, Драгоценный!

Из его сбивчивых речей Император и уяснил, что проклятая бумажонка, оказывается, не сгорела при пожаре в резиденции Влада, а благополучно оказалась в руках землян.

«Ничего доверить нельзя!» — раздражённо подумал Император, — «Никому! И этот Жуддин тоже тот ещё олух! В Башню его, что ли, отправить? К Жеггларрде в компанию? Нет, успею ещё».

Жуддин, меж тем, продолжал, подвывая, колотиться лбом об пол. Голова отвечала гулким гудением, пол мелко вибрировал. В такт ударам мелко позванивали колокольчики на Жуддиновой шляпе.

— Да прекрати ты выть! — резко оборвал его Император, — Знаю я уже.

— Откуда? — само собой вырвалось у Жуддина.

— Угадай с трёх раз! Тийя сказала.

— Вы были в Тихом Приюте?

— Ну, был. Как и ты тоже. Чтоб их всех там… — Аолий досадливо взмахнул рукой.

— Мы проиграли, о, Драгоценный? — решился озвучить посетившую обоих мысль Жуддин.

— Удались. — махнул на него рукой Император.

— Ничего! Лучше с умным потерять, чем с дураком найти. — утешил приятелей фон Кутченбах, когда те поведали ему о своих приключениях на Илуо и о внезапном исчезновении Паверса и Дагвардов. Для Громова это было слабым утешением — сестра как будто всё время ускользала от него.

Глава 18

Пьяный проспится, а дурак никогда