Вежливые Люди

Ответом было всё то же презрительное молчание, но Эвиза уже начала привыкать к его поведению и просто включила датапад, с закачанным фильмом.

Эвизу он воспринимал уже как неизбежное зло. Девушка была пунктуальна и приходила ровно в десять утра по местному времени, минута-в-минуту. По ней можно было часы сверять. Последующие два дня прошли по одному и тому же сценарию: они шли гулять. Река поселили в небольшом отдельном домике на территории того же больничного городка. Домик больше напоминал роскошную тюрьму — везде камеры наблюдения, электрозамки с кодами. Шли они всегда по одному и тому же маршруту. Рек уже понял — в кронах деревьев и в кустах спрятаны камеры наблюдения и микрофоны. А кроме того — Март, очевидно, не доверял технике — в тех же кустах сидели крепкие ребята в камуфляже, готовые выскочить, случись что.

После той глупой выходки, когда Рек попытался угнать ховер, Эвиза больше не вывозила его в город. Видимо, получила соответствующие указания. Её болтовню он слушал в четверть уха, искренне считая бессмысленным щебетом, щедро приправленным идеологией. То, что его, Река Дагварда, мир заидеологизирован ничуть не меньше — ему, понятное дело, в голову не приходило. Анализ и сравнение, да и вообще — умение думать и рассуждать — не были его коньком.

** *

Если цена — жизнь брата, что же — он выкупит брата. Потому что Рек — единственный, кто у него есть.

Страшно болела голова. Очень хотелось прижать руки к вискам. Но он и этого не сделал, потому что это было бы проявлением слабости. А может, потому что… Он сам не знал, почему. «Дурацкий идеализм» — было любимое выражение отца. Сосед безвозмездно помог побирающимся беженцам — «дурацкий идеализм», правительство объявило бойкот соседней державе в ответ на ее диктаторские происки — «дурацкий идеализм», сыновья дали двоечнику списать контрольную — «дурацкий идеализм»… Отец был скептиком и считал, что человек должен прежде всего думать о себе. А сам он был обычный неудачник. «Никто и звать никак» — он сам так сказал о себе незадолго до гибели.

«Вы должны доказать! Им всем доказать! Отыграть всё, что проиграл я!» — кричал им папа во время одной из семейных сцен.

Мысли путаются. Вот они на Земле, в той деревеньке, которую мать почему-то называла своей прародиной. Трава, лес… Это был последний раз, когда они ездили туда. Почти перед самым отлетом на Марс. Марс… Он так и не стал им домом. Да и как может стать домом планета, на которой люди изо дня в день видят вместо неба крышу. Крыша тянется над всей колонией. Выходить наружу можно только в специальных скафандрах. Да и зачем выходить? Там нет ни воздуха как такового, ни деревьев, ни воды. Скалы и снег, похожий и непохожий на земной. Все под крышей: города, дома людей, площадки для прогулок. Абсолютно все. И они прожили под этой крышей больше десяти лет. Но и Марс так и не стал им домом. Домом они могли бы назвать только свой корабль. Наверное, именно поэтому он и согласился на предложение Река купить собственный звездолёт. И жить, наконец, так, как они сами хотят. Не исключено, что это помогло впоследствии воспринимать спокойно долгое существование в космосе и гиперпространстве, когда ничего нет, кроме корабля, который всего лишь хрупкая скорлупка между тобой и космосом. Многие кончают лётную академию, но далеко не все в состоянии сделаться настоящими космическими лётчиками. Тут есть некая грань, на которой должен находиться тот, кто хочет стать хорошим космолётчиком. Чаще всего человека очень быстро начинает давить замкнутое пространство корабля. А когда приходит осознание одиночества посреди огромного пустого пространства — замкнутость корабля становится ещё тяжелее. «Медуза» стала их миром. «Микрокосм в макрокосме». Кто это сказал когда-то? А, не важно! Не нужны им ни Земля, ни Марс, никакие другие миры! Им хорошо в своём замкнутом мирке и он выкупит этот мирок! Если этот Март хочет, чтобы они, братья Дагварды, сделали для него что-то в обмен на возвращение их мирка — то он, Датч Дагвард это сделает! Потому что ничто в этой вселенной не стоит жизни их с Реком и их корабля. К чему им вселенная, если не будет Река, не будет «Медузы»? Сейчас ты им нужен. Поэтому возьми себя в руки и жди. Ты им нужнее, чем они тебе.

** *

Но в этот раз ему повезло. Рек оглушил охранника и сумел захватить станер. После этого спокойно дождался Эвизу. Пока та возилась с датападом, Рек приставил станер к её спине и принялся орать, что Эвиза — его заложница и чтобы его немедленно выпустили из здания и с территории комплекса. И чтобы к нему привели На-Лу. Требования выполнили и горе-шпионы сорвались в свой очередной побег. Рек только слегка удивился, как легко ему удалось вырваться. Ведь по логике — после первой неудачной попытки его должны были стеречь пуще глаза.

Эвиза пыталась было воззвать к его благоразумию и напомнить, чем закончилась его первая попытка, но Рек только отмахнулся, сказав, что все передатчики он отключил. И повёл катер на выезд из города. Он летел не превышая скорости и даже по правильной стороне. Эвиза притихла на соседнем сидении.

Город резко кончился. Потянулись ровные, как по линеечке расчерченные, подстриженные поля и однообразные перелески, такие же ровные, как по циркулю, противопожарные пруды и металлические домики. Началась здешняя «сельская местность».

— Вам всё равно не уйти, -сказала она наконец.

— Правда? — изумился Рек, — А мы попробуем.

Ему даже нравилось её дразнить.

— Я не вчера родился, милая. Расслабься. Воспринимай это как приключение. В твоей жизни маловато приключений.

— Ричард! Тебе не следует так поступать.

— Почему? Впрочем, неважно. Вот что я тебе скажу, дорогуша. Ты, может и не в курсе того, что тут у вас происходит. «Шестёрок» обычно во все детали не посвящают. Если тебе дали задание меня охмурить — то считай, что ты его с треском провалила. Если тебе дали задание обратить меня в свою веру, то ты и его с треском провалила. Я уже давно вышел из того возраста, когда верят в какие-то идеалы. А ваше общество и ваши идеалы мне и подавно не подходят.

Они сходу проскочили какое-то чистенькое поселение, распугав прохожих и едва не столкнувшись с многотоннажным фуражиром. Потом Рек решительно свернул и повёл аппарат прямо через поля, к виднеющимся невдалеке горам.

— Куда Вы? — снова заволновалась Эвиза.

— Не волнуйся, милая, эту вашу систему слежения я отключил.

Рек ещё прибавил скорости и помчался не разбирая дороги, срезая повороты и проходя прямо над едущими навстречу машинам.

— Что ты делаешь? Мы разобьёмся, или кого-нибудь разобьём!

— Хочешь, чтобы я сбавил скорость и соблюдал эти ваши дурацкие правила? Тогда говори, куда лететь.

— Это далеко, — сдалась она. — На другом конце континента.

— Тогда вперёд.

Катер завилял замысловатым зигзагом между однообразных серых скал. Потом Рек бросил машину в узкое ущелье. Пришлось опрокинуть аппарат на один борт и так лететь, почти что задевая камни. Стабилизаторы протестующе выли. Река держалиремни безопасности. На-Ла перевалилась на переднее сидение, прямо на Эвизу, да так и осталась на ней, устроившись поудобнее. Наконец Рек снизил скорость. Углядев внизу подходящее местечко, Рек выровнял машину, совсем сбросив скорость. Ещё немного — и они занырнули под нависающие камни как в пещеру. Рек посадил аппарат, откинул дверь кабины и отстегнул ремень.

— Всё. Приехали. Техническая остановка. Можно выйти и оправиться.