Страница 19 из 83
— Но как? Почему?
— По этой части он чувствительнее рожек улитки или щупалец морского анемона. Да и время пришло. После этого поединка Медро может начать терять позиции. Артур ведь говорил с Горонви, и легко опроверг все аргументы, которые тот приводил. Медро нужно что-то новое. Но он не посмеет рассказать свою историю открыто, в Братстве ему не поверят. Значит, сначала он расскажет кому-то за пределами Камланна. Как же можно отправлять его на Острова? Он не совершал пока никакого преступления, следовательно, об изгнании речи не идет. А если отослать его просто так, без предъявления обвинений, это приведет к расколу в Братстве. И удастся ли нам стянуть эту трещину?
— Не знаю, — устало произнес Гавейн. — Я просто опасаюсь за всех нас, если Медро останется в крепости. Пусть возвращается в Дун Фионн, неизвестно, что там с Агравейном. Я беспокоюсь.
Гавейн уже был на Оркадах прошлым летом и вернулся в Камланн, озабоченный судьбой старшего брата. Похоже, Агравейн большую часть времени пил, скорее всего потому, что трезвого его мучили кошмары; он быстро старел после гибели королевы Моргаузы. Над ним смеялись. Он понимал это, и пил еще больше.
Гавейн встретился со мной глазами и покачал головой.
— Не обращайте внимания, миледи. Тут уж ничего не поделаешь. Я ведь знал, что он ее убьет. — Он опять устремил взгляд на окрестные поля. — Медро не унимался. Он требовал от матери уничтожить всех ее и своих врагов. Странно, что ее тень все еще витает над нами. Даже здесь… в Камланне. А теперь она дотянулась и до Артура. Она постепенно пожирает нас. Как бы я хотел… — Он замолчал, опять глядя со стены вниз, словно ястреб, в честь которого его назвали.
— Так чего же ты хотел бы? — Я положила руку на плечо рыцарю.
Он печально улыбнулся, возвращаясь из глубин памяти.
— Жаль, что я не женился на леди Элидан. В жизни должно быть что-то большее, нежели только сражения и переговоры. Хочется хотя бы немножко обычной жизни, отдохнуть от всего этого. Своим народом клянусь, я завидую Рису и Кею, у них есть дети.
— Я тоже.
Он пристально посмотрел на меня, затем снял мою руку с плеча и быстро поцеловал.
— Простите меня, миледи. Я знаю, что вам куда труднее, чем мне. Я не хотел жаловаться.
— Брат мой, — с трудом проговорила я, — ты жалуешься меньше, чем иной святой, и уж, тем более, меньше меня.
Мне и в самом деле стало стыдно. У Гавейна со своим кланом отношения складывались куда хуже, чем у меня с моим. Во-первых, потому что он служил их врагу Артуру, а во-вторых, четыре года назад он убил одного из королей, сражавшихся на стороне королевы Моргаузы. Уже за одно это клан мог бы отречься от него, но теперь, когда главой клана стал его брат, Агравейн, все сделали вид, что не обратили на это внимания. Однако на Островах его все равно не жаловали. У меня был Артур. У Гавейна… Когда-то у него была страстная любовная связь с сестрой короля Кау: брат девушки выступил против Артура, и Гавейн убил его. Леди Элидан, сестра короля Брана, — особа королевского происхождения: она не простила убийцу брата и прямо заявила ему об этом. Спустя годы после тех событий Гавейн разыскал ее в монастыре в Гвинеде. Но бывшая леди, а теперь монахиня не изменила своему слову и не простила рыцаря. Он до сих пор горько винил себя, и тут уж ничего не поделаешь. Он действительно был виноват: будучи послом Артура и гостем короля, спать с его сестрой — это, пожалуй, слишком. А к тому же еще он нарушил клятву: поклялся девушке не убивать ее брата и все-таки убил. Но Гавейн был молод, отчаянно влюблен, а король Бран, как не крути, погиб в бою. Прошло много лет, но Гавейн все еще любил леди Элидан. Думаю, большинство женщин его бы простили. Так и не получивший прощения, он с тех пор перестал обращать внимание на попытки других женщин понравиться ему. Он сильно переживал, что нанес оскорбление благородной даме, и не хотел, чтобы подобное повторилось. В результате Гавейн остался ни с чем: ни родителей, ни клана, ни жены, ни детей, и даже его товарищи по Братству теперь спорили друг с другом. Одни считали его безумным и коварным, другие — верным и честным. По сравнению с ним мне еще повезло.
— Уж лучше бы ты жаловался, — вздохнула я, все еще укоряя себя за собственную слабость. — И работы в последнее время было столько, что ты вдвойне вправе отдохнуть. Так что не спорь. Отдых и никаких дел.
— Так, Стало быть, я теперь загнанная лошадь, и меня отправляют на пастбище. — Он с иронией посмотрел на меня. — Оно и правда. Заняться сейчас нечем. Половина из моих бывших друзей охотно поверили вранью… А-а, ладно! Значит, я хотел передать Артуру то, что сказал Медро, но застал его возле ворот. Он сидел и смотрел на запад с таким видом, что я почел за благо не беспокоить его. Миледи, вы и сами можете пересказать ему наш разговор, и добавьте, что я готов служить ему в любом качестве. Если такова его воля, и мне следует отправиться на Острова, присматривать за Медро, так тому и быть. Не обращайте внимания на мои мрачные мысли. Утро для них не самое подходящее.
— Гавейн, друг мой, ты сделал то, что считал нужным. Так за что же извиняться? Я все передам Артуру, как только он будет готов слушать. По-моему, ты собирался дрессировать лошадь?
День выдался такой особенный, что никаких спешных дел не предвиделось. Весенние посевные работы закончились, с торговцами разобрались, а летние заботы еще не начинались. Гавейн проводил меня обратно к Залу, мы еще поговорили на необязательные темы и разошлись: он пошел поесть перед верховыми занятиями, а мне еда не шла в горло. Я побродила по крепости, раздала слугам советы, в которых они не нуждались, и решила навестить подругу. Мало с кем я могла так свободно поговорить, как с Энид, женой Герейнта ап Эрбина. Но выяснилось, что именно сегодня она пребывала в одном из своих унылых состояний, все у нее валилось из рук, а просто так сплетничать мне что-то не хотелось. Нам обоим стало легче, когда я сослалась на дела и ушла.
Придя домой, я села на постель. Надо побыть одной. Я размышляла. Да, Камланн силен, но не я ли накануне говорила Бедиверу, что крепость — не более чем терновая живая изгородь, не очень-то надежная защита для слабого маленького костерка, который мы зажгли. Этот образ не отпускал меня. Чем был Камланн двадцать лет назад? Крепостью Императора Британии, императора только по названию, и власти у него было не сильно больше, чем у любого мелкого короля. А сто лет назад?
Поросший травой холм, населенный лисами, зайцами и кроликами. В то время крупными считались такие города, как Баддон и Сирисбириг — Аква-Сулис и Сорвиодунум. Их жители еще помнили, как уходили римские легионы, наверное, они даже думали, что Рим еще силен. Он действительно еще стоял, «вечный город», как называли его некоторые, только начинавший догадываться, насколько близко подобралась к нему Тьма. Я вспомнила разрушенный Вал на севере и голые холмы за ним. Вот Вал был реальностью, а Камланн, в лучшем случае, ее тенью, защищавшей несколько небольших территорий. Слабая защита. Мордред вполне способен вызвать ураган, который сметет его с лица земли.
Мы в ловушке. Мордред обложил нас со всех сторон и натравил на нас время, как охотника с собаками на логово зверя. Я не видела выхода, но и Артур не видел, несмотря на свою способность прозревать будущее. И Бедивер с его храбростью ничего не может сделать. Разве что… Только я не могу этого допустить. Сколько раз я думала об этом за четыре года, прошедшие с момента появления Мордреда. И каждый раз с отвращением отбрасывала эти мысли.