Страница 36 из 75
О! Мор Хафрен! Это же в устье реки Сэферн? Неужто я так далеко забрался на север?
— Я — Гавейн, — кивнул я, не называя имени отца. Лучше пока не слишком распространяться о своих корнях, во всяком случае, до того, как узнаю, что думают в Думнонии о сыновьях короля Лота.
— Доброе имя, — похвалил Сион после короткой паузы. — Имя воина. И ты держишь путь в Камланн?
— Да, — подтвердил я. — Далеко это? Я никогда раньше не бывал в Думнонии.
Сион неопределенно пожал плечами.
— Не так чтобы далеко. Могли бы сегодня к вечеру поспеть в Инис Витрин. [Инис Витрин — Стеклянный остров (еще одно обозначение потустороннего мира в кельтской мифологии), он же Яблочный остров, он же Авалон древних преданий. Здесь обитал король-рыболов Афалах, связанный с чашей Святого Грааля. Современный Гластонбери.] Но до западной дороги еще ехать и ехать, а здесь… — он повел руками вокруг, — ты же видишь. Если то и дело откапывать эту проклятую телегу из грязи, то и до завтра не управимся. Знаешь, иногда я думаю, что весенняя распутица — не самое удачное время для торговли.
— А чем ты торгуешь? — без особого интереса спросил я.
— О! У меня серьезная торговля, — он ухмыльнулся. — Там, сзади, пшеничная мука. Зима кончилась, мы проверили запасы и сообразили, что излишки можно выгодно продать. А кто у нас лучший покупатель? Император, конечно! Ему войска кормить, припасы всегда нужны. Поищу посредника, с которым можно сторговаться, если найду, выручу вдвое больше, чем в Баддоне.
Так мы и ехали весь остаток дня, и мне это понравилось. Сион оказался разговорчивым и веселым человеком, и, наверное, ему, в самом деле, повезло, что он встретил меня. Телега еще трижды застревала в грязи, прежде чем мы добрались до старой римской дороги. Сион каждый раз выходил из себя и крыл телегу, лошадь, весеннюю распутицу последними словами. Лошадь не обращала внимания на его вопли и просто понуро дожидалась, пока мы вытащим телегу.
Задолго до того, как мы достигли Стеклянного острова, местность стала безлесной, холмы становились все ниже, потом нам попалось болото, но дорога в этом месте была поднята на земляную насыпь. Узкие речушки с трудом прокладывали себе путь через заросли мокрых болотных трав. Но сам Инис Витрин открылся намного раньше, чем мы до него доехали. Большой холм, на котором он построен, возвышался над низиной, как крепость. Инис Витрин — священный город. Был священным до прихода римлян, и останется священным, когда о римлянах забудут. Говорят, здесь была построена первая церковь в Британии, да и монастырь стоит давным-давно.
Меня сильно впечатлила дорога, ведущая в город. Я пытался представить, сколько сил и труда пришлось положить на ее постройку. Сион заметил мое удивление и спросил, из какой земли прибыл я сам, если меня так удивляет в общем-то такая привычная вещь, как дорога. Я назвал Оркады. Он был сбит с толку.
— Оркады? Да где же это? — с удивлением спросил он.
— Ну, там… — я неопределенно махнул рукой на север. — Острова неподалеку от Пиктленда.
— Ах, Ynysoedd erch! Это там, где правит король Лот со своей ведьмой-королевой! Говорят, жуткое место, и ужасно далеко. [Ynysoedd erch (валл.) — название на валлийском языке Оркадских (Оркнейских) островов.]
— Довольно далеко, — согласился я, — только ничего такого жуткого там нет.
— Да уж! Тебе что, не приходилось слышать истории про короля Лота, сына Кормака? Или про королеву Моргаузу, дочь Утера? А может, ты их даже видел? Знаешь, от этих историй кровь холодеет. Вот уж ни за что бы не хотел повстречать их живьем! Я так сыну и говорю... — и он принялся рассказывать о своем сыне, двенадцатилетнем парне, обожавшем Артура. Конечно, сын собирался стать героем.
Я с улыбкой выслушал длинный рассказ о трудностях земледелия и о кровной мести, в которой оказался замешан его клан лет двадцать назад. Как я уже упоминал, он был разговорчивым человеком.
— Нет, ты не подумай, будто я верю всем этим россказням! — добавил Сион. — Мужики о чем только не треплются. Лишь бы почуднее. Так им кажется интереснее. Вот сейчас на всех рыночных площадях рассказывают о Пендрагоне такое, что еще лет десять назад все бы ухохотались. А теперь он Верховный Король. Слыхал, церковь налогом обложил?! Глупцы дергают себя за бороды и всему верят. А я — нет, я добрый христианин, чего мне над церковью потешаться? — Он испытующе взглянул на меня, помолчал, а потом продолжил: — Но мне, конечно, интересно, правду ли говорят про короля и королеву с Ynysoedd erch?
— Видел я их, — с неохотой отвечал я.
— Ух ты! Правда? Говорят, королева-то — ведьма, самая что ни на есть, да еще сестра Пендрагона. И родилась здесь, в Думнонии, но я-то ее, понятное дело, не видал никогда. И что, правда, такая красавица?
Я подумал о леди Моргаузе, Королеве Тьмы, давно уже не человеке. Тупо уставившись на свои руки, я забыл о дороге, о спутнике, о Камланне, да и обо всей Британии, полностью уйдя в воспоминания. Тележное колесо скрипнуло особенно громко, и я очнулся. Свет небесный! Да что же, я никогда не освобожусь от этой памяти?
Сион пробормотал что-то себе под нос и сделал тот же жест рукой, который я уже видел у рабов Кердика.
— Ты что-то спросил? — рассеянно пробормотал я, очнувшись от размышлений.
— Не, ничего! — Сион махнул рукой, но все же остановил кобылу, повернулся и внимательно посмотрел на меня. — Сдается мне… — он снова замолчал. — Знаешь, какой-то ты странный, Гавейн.
— Что ты имеешь в виду? — спокойно спросил я, глядя ему в глаза.
Сион помотал головой и тряхнул поводьями. Кобыла тронулась с места.
— Да нет, свет, наверное, так падает… — пробормотал он. — Не обращай внимания.
Я улыбнулся, мои пальцы сами собой легли на рукоять Каледвэлча. По крайней мере, ему неловко было думать, что я не совсем человек.
— Нам туда! — прежним беспечным тоном заявил он.
Мы снова повернули на запад. От главной дороги отходила еще одна, на восток, в обход города. Лучи полуденного солнца четко обрисовывали деревянные и глинобитные домишки предместий, создавая впечатление хрупкости и невесомости, словно они парили над болотами. Крутой холм возвышался над местностью. У меня перехватило дыхание. Здесь очевидно было место силы, но что уж совсем необычно, сила эта была разного рода.
Кобыла Сиона прибавила шаг. Наверное, она торопилась в обещанный хлев. Собственно, ради нее Сион и намеревался остановиться в Инис Витрин, вместо того чтобы ехать до Камланна. Телега все-таки была тяжело нагружена, и фермер не хотел выматывать лошадь. Я с грустью подумал, что Цинкаледу понадобилась бы пара часов на весь тот путь, который мы проделали за день. Но Цинкалед заслужил свободу.
Мы пересекли мост через речку Брив, так назвал ее Сион, и вступили на земли Стеклянного Острова. Огромный холм возвышался над нами, крепость на его вершине сторожила окрестные болота. Крепостью командовал вассал Констанция Думнонского. Сион не рассчитывал здесь на гостеприимство, поскольку права гостей здесь имели лишь воины и мастера-ремесленники. Простые путники останавливались в монастыре на склоне холма, к востоку от крепости, посреди заброшенного римского города.
Сион подъехал к воротам монастыря, слез с телеги и позвонил в железный колокол. Через несколько минут подошел монах и осмотрел нас через щель в двери.
— Кто ты и чего хочешь? — как-то не очень приветливо спросил он.
— Сион ап Рис, фермер. Прошу приютить нас на ночь.