Страница 31 из 75
Я уже готов был все ему рассказать, но спохватился. Этот Ллеминдд мог оказаться кем угодно.
— Чудно! Я помотал головой. — Моего отца зовут очень похоже — Люч (так бы оно и было, если перевести имя отца на бриттский язык). А сам я из Гододдина. — Тут я был спокоен. Вряд ли в доме Кердика найдутся рабы из такого далекого королевства. Некому меня уличить во лжи. К тому же я кое-что слыхал в Дун Фионне об этой земле.
— Это же очень далеко! — Ллеминдд даже присвистнул от удивления.
— Далеко, — согласился я. — мы с братом три года назад пришли по морю. Собирались в Галлию, купить пару тамошних боевых лошадей на развод. Видишь ли, в моем клане все лошадники, а лучше галльской породы нет. Сейчас всем нужны лошади, воины предпочитают сражаться верхом, как у Пендрагона, и мой клан надеялся неплохо нажиться. Так оно и было бы, когда бы не сакский корабль, с которым мы встретились у берегов Восточной Англии.
— Ага, — кивнул Ллеминдд. — Это далеко на севере. А сюда-то как тебя занесло? Здесь же только франки и саксы.
— Этот пират нас не взял, — импровизировал я. — Мы отбились. Но наш корабль был сильно потрепан. Пришлось менять планы. Мы решили идти в Думнонию, а потом добираться в Гододдин сушей. Только не повезло нам. Буря! Нас выбросило на утесы Кантия. Корабль разбило в щепки. Мы с братом держались за обломок киля и молились. Доплыли до берега. Там нас подобрал местный сакс.
Ллеминдд покивал и попытался осторожно вытащить из меня остальную часть истории. Я рассказал ему то же, что и Вульфу с Эдуином, добавив немножко подробностей о доброте нашего хозяина, о том, как я привязался к нему, и как потом его убили вероломные враги. История получилась увлекательная, и несколько других рабов подошли послушать. Все проявили сочувствие, хотя все смотрели на меня как-то неуверенно, пытаясь сообразить, что же это такое они видели ночью.
Я не напрасно заподозрил Ллеминдда. Несколько раз он пытался соорудить мне ловушку неожиданными вопросами. По счастью, о Гододдине он знал меньше, чем я, иначе мне пришлось бы трудно. Однако в целом мой рассказ его удовлетворил, и он ушел, как я подозреваю, пересказывать Кердику услышанное. Вспомнив проницательные зеленые глаза Кердика, я подумал, что он вряд ли поверит своему управителю. Я перехватил взгляд одного из рабов, каким он провожал главного раба, и еще больше укрепился в своих подозрениях. Не иначе, Ллеминдд был главным доносчиком для своего хозяина.
— Ну вот, теперь хозяин все узнает, — сказал один из рабов.
— Значит, так тому и быть, — вздохнул я.
Другие рабы выглядели встревоженными.
— Помолчал бы, — сказал один из них. — Слишком много болтаешь, Гвавл.
Мы немножко поговорили. Очень скоро стало понятно, что рабы ненавидели и боялись Ллеминдда, хотя большинство не испытывало неприязни к своему господину Кердику, которому Ллеминдд доносил обо всем. «Хозяин справедливый», — сказали мне. — Делай свою работу, и он будет хорошо к тебе относиться». Я кивнул и попытался выяснить, в чем же на самом деле может заключаться моя работа.
Получилось это не сразу. Ни в первый, ни во второй день рабы не хотели говорить со мной откровенно. Возможно, они и вовсе не стали бы этого делать, если бы не музыка. Я знал много знакомых для них песен. Британцы — самый цивилизованный народ на Западе, и они любят музыку. Они постоянно напевают про себя, как у нас на Оркадах, как в Ирландии, поэтому они будут рады любому странствующему барду. В Эрине или на Оркадах легко понять, почему столь велика роль бардов и друидов. В этих странах именно барды помнят законы и повторяют их королям; они хранят сведения о происхождении того или иного рода, рассказывают истории, связанные с ними, держат в памяти календарь, а значит, сохраняют распорядок полевых работ и все такое. У британских бардов все несколько иначе. Они поют. Остальную работу взяли на себя книги. И все же они почитаемы не менее ирландских филидов. Рабы Кердика пели во время работы, а некоторые даже могли кое-как играть на арфе, но настоящей музыки они не слышали годами. Когда я впервые играл для них, они плакали от радости. За песню они могли рассказать мне всё, что я хотел узнать о секретах их хозяина, и не боялись наказания за подобные рассказы.
Элдвульфа они знали. Они звали его Элдвульф Фламддвин, Элдвульф Огненный. Каким-то образом его личное колдовское имя стало достоянием всей Британии. Его боялись его собственные люди, в то время как Кердика любили и даже восхищались им. Наверное, поэтому его собственный отряд не отличался многочисленностью, там служили только люди из его клана, а основную силу составляло ополчение из фермеров. Тем не менее, Элдвульф слыл богатым и могущественным, и, как союзника Кердика, его стоило опасаться. На первый взгляд союз западных саксов с далекой Бернинией удивлял, но у него была уже давняя история. Артур разбил Кердика в нескольких сражениях и заключил договора со многими британскими королевствами. Кердик тоже заключал союзы, только не военные, а просто призывал сакских королей отложить личные разногласия и предоставлять помощь и убежище любому саксу, попавшему в беду, на «сакской территории», а это, как-никак, половина Британии. Некоторые из сакских королей заключали и военные союзы, в основном, на юге. Элдвульф к ним не относился, и все же он прибыл на юг с большой военной силой, чтобы помочь Кердику. Для него главная задача заключалась в том, чтобы помешать Верховному Королю прийти на север. Он прибыл в начале апреля и заслужил доверие Кердика богатыми дарами, и, как шепотом добавили рабы, магией. Впрочем, об этом они говорили неохотно, но разубедить их в том, что Элдвульф — сильный маг, не могло ничто. Все же они кое-что рассказывали о его колдовских делах, хотя большинство подобных рассказов несомненно следует считать вымыслом. Но все были единодушны в нелюбви к Элдвульфу, все сожалели, что их хозяин привечает бернийского короля.
Кердик сражался с Верховным Королем Артуром почти три года, и с каждым месяцем эта война становилась для него все труднее. Поначалу ему сопутствовал успех, однако Артур, как только утвердился во власти, первым делом обошел Кердика с фланга, взял и разграбил основную базу Кердика, старый сакский форт на берегу Андериды. Кердик хранил здесь большую часть припасов и все награбленное, и потери для него оказались огромны. Саксы отступили, а Артур продолжал наносить удары другим сакским королями, один из которых предпринял внезапный набег на север от Дейры. Кердик узнал об этом и тоже выступил, никак не ожидая, что Артур сможет так быстро вернуться с севера. Тогда-то он и заключил большинство договоров с другими саксами.
Проблема Кердика заключалась в том, что у Артура не было регулярной армии. Он мог распоряжаться силами любого британского королевства, мог просить любого короля поднять при необходимости ополчение и воинов своих отрядов, и большинство королей подчинялись. Основная сила Артура заключалась в его собственном отряде, самом большом и лучшем во всей Британии. Половину этого отряда составляла знаменитая конница, причинившая столько бед моему отцу. Но каждый всадник в его отряде имел несколько лошадей, поэтому они могли очень быстро перемещаться по всей территории Британии. Пендрагон обладал подвижностью, с которой Кердик не мог сравниться, ведь у него совсем не было лошадей, а его действительно большая армия состояла, в основном, из ополчения, плохо экипированного, слабо обученного, совсем лишенного представлений о дисциплине, да к тому же постоянно отвлекавшихся то на посевную, то на уборочную страду. Такая армия, естественно, не отличалась подвижностью. У Кердика, конечно, был и свой собственный отряд, состоявший из профессиональных воинов, но таких было немного, и они в любом случае проигрывали в воинском искусстве Верховному Королю.