Страница 11 из 75
Мордред быстро привык к моей новой личности, мы с ним еще больше сблизились, хотя время от времени он посматривал на меня с недоверием. Не скажу, что мне это нравилось. Но я часто брал его с собой на прогулки по острову, рассказывал ему всякие истории, играл на арфе. Я стал хорошо петь. Конечно, у любого барда получалось бы получше, но я был рад и такому своему умению. Зато король больше не корил меня за мои музыкальные пристрастия. Я вообще перестал обращать внимание на то, что кому-то что-то не нравится во мне.
Наступил яркий апрель, а отец пока так и не собрался в Британию. Начало войны запаздывало. Все зимние союзы с наступлением весны распались, и британские короли поспешно выстраивали новые. Вспыхнуло несколько новых междоусобиц, продолжались старые, началась война между двумя нашими врагами, которые прежде были верными союзниками. Причиной стала, по обыкновению, кража скота. Вроде бы, обычное дело, но теперь ко всеобщей вражде прибавилась еще одна партия. Это уже становилось похоже на войну всех со всеми.
Так оно и тянулось все лето. Ничего нельзя было понять в раскладах. Король Лот гневался, ожидая подходящего момента вступить в сражение. Шестнадцатилетний Агравейн, считавший себя мужчиной, точил копье и ждал момента, когда оно понадобится.
В начале августа старый враг Гвинеда, Дайфед, и наш постоянный союзник Гододдин решили сообща атаковать Гвинед. Может, идея была и неплоха, но только не ко времени. Наши союзники выступили, и звали отца присоединиться к ним. Но близилось время жатвы, и отец знал, как трудно в это время собирать войска. Все же он призвал своих вассалов с их отрядами, и однажды ночью проплыл мимо Далриады, чтобы атаковать Стратклайд, а там уже присоединиться к своим союзникам.
Леди Моргауза явно обрадовалась уходу мужа на войну. Теперь она безраздельно правила Оркадами, а власть ей нравилась. Времени на занятия оставалось совсем немного. Во-первых, управление островами отнимало много сил. Король оставил большинство мужчин для сбора урожая. Как только урожай оказался собран, пришла пора собирать королевскую дань и думать о том, как ее сохранить. Во-вторых, теперь ей не нужно было думать, как привлечь меня на свою сторону. Я сам пришел… и оказался в ловушке. Мама понимала, что я теперь никуда не денусь.
Я-то надеялся, что колдовские навыки сделают меня счастливым. Не тут-то было! Да, теперь у меня имелись все основания для тайной гордости — я же знал такое, чего никто не знал! — но, с другой стороны, я ощущал постоянную неловкость из-за того, что отличался от всех. Носить в себе такую раздвоенность оказалось тяжело. Я видел то, чего не видел никто, и то, что мне открывалось, пугало. Иногда я слышал над головой лай гончих псов Дикой охоты, преследовавших души проклятых в аду, а потом чистый серебряный звук рога охотника. Тогда я еще не понимал, что это означает, а ведь это всегда означало смерть. До меня дошло, что когда-нибудь умру и я, и мысль эта совсем меня не радовала. Больше того, я понял, что и леди Моргауза тоже этого боялась! Но она умела сделать так, чтобы держать предводителя Дикой охоты подальше от себя. Я ей завидовал. Я хотел узнать больше, надеялся, что знания изгонят страх, но становилось только хуже, и, в конце концов, темные воды глухой тоски затопили меня совсем. Бежать мне было некуда, да и не хотел я никуда бежать.
Наступила суровая зима. Обычно на Оркадах не бывает снега, но этой зимой его оказалось предостаточно. В северной Британии боевые действия уже прекратились, холод жестокой рукой стиснул горы; огромные сугробы вставали на пути отрядов. Обычно большинство королей дают своим воинам отдохнуть зимой, а потом собирают их вновь, как только на ветвях появятся молодые листья, но этой зимой установленный порядок нарушился.
На востоке саксы и не думали униматься. Не то чтобы они активно принимали участие в боевых действиях, но зато с энтузиазмом составляли заговоры и вели политические игры, извлекая из боевых действий других максимум пользы для себя. Продолжались пограничные набеги, иногда они перерастали в крупные стычки, и — самое главное — границы под их напором все время менялись, а ведь их устанавливали кровью в последней войне. Артур, военачальник старого Пендрагона, сражался с саксами. Но за ним не стоял никакой клан, он мог полагаться лишь на Констанция, короля Думнонии. При Верховном короле вся Британия платила налоги. На них содержался большой королевский отряд. Теперь же Артур не мог позволить себе содержать столько воинов, сколько потребно для надежной охраны границ.
Саксы — молодой варварский народ, свирепый, на удивление энергичный. Есть у них одна особенность, отличающая их от британцев. Неведомым образом они умудряются сохранять мир между собой. А британские короли никак этому не научатся. Некоторые из саксонских королевств были основаны римлянами еще при последних императорах и поклялись защищать империю. Так что официально можно было считать их подданными верховного британского короля. Однако беда в том, что их земли скудны, а плодятся саксы быстро. Да еще из-за моря постоянно прибывают новые. А новые королевства не признают древних клятв. Только Верховный Король и его войска до сих пор препятствуют захвату всей Британии саксами. Вот и получается, что саксы, как волки, расселись и смотрят, как бодаются олени, то есть без конца воюющие британские короли, и ждут, кто из них возьмет верх, чтобы потом всем скопом напасть на ослабленного победителя. Нам-то на Оркадах наплевать было на саксов, но у нас была другая беда — набеги скоттов. Они временами появлялись из своей Ирландии и грабили западные берега Британии. Между Скоттами и Оркадами не было мира — в свое время мой отец поссорился с тамошними королями и покинул Ирландию. Но до нас скоттам было далековато. Да и что бы они встретили здесь? Скалы и стены Дун Фионна? К тому же зимой ни один даже спятивший скотт не выйдет в море.
И все-таки британские короли предпочитали сидеть в своих крепостях. Только отец, островам которого никто особенно не угрожал, отваживался путешествовать. Наш отряд прошел Британию вдоль и поперек, награбил немало и держался только за счет награбленного.
Медро без конца болтал о войне, второй его любимой темой было правление нашей мамы, леди Моргаузы. Она держала власть на островах куда жестче отца. Отцу требовались припасы. Мама повелела нашим вассалам отправлять часть дани сразу Гододдину, на их собственных кораблях. Короли ворчали. Путь через Северное море зимой был дорогим и опасным. Многие просили снизить размер дани. Мама в ответ пригрозила, наоборот, увеличить ее. В итоге пропал один корабль со всей командой. Король, хозяин корабля, стал жаловаться. Мама приказала ему отправить еще один корабль — пусть платит за собственную неосторожность. Правосудие у нее получалось неизменно суровым. Ни один клан не мог скрыть от нее ссору или междоусобную стычку. Она всегда каким-то неведомым образом узнавала об этом и требовала виновных к ответу.
Как-то раз один из королей самовольно уменьшил размер дани и ни в какую не хотел признавать ошибку. Леди Моргауза взяла в заложники его посланцев, и даже после того, как король заплатил всё причитающееся и даже сверх того, не спешила их отпускать.
Один из королей, правивших недавно захваченными отцом землями на западе, тайно принимал послов короля Далриады, еще одного королевства на юге. Леди Моргауза вызвала его в Дун Фионн; он отказался приехать. Но получая королевство из рук отца, он оставил заложников. Одного из них леди Моргауза казнила и отправила его голову на копье королю-злоумышленнику. После этого король поспешно прибыл в Дун Фионн. Мама сделала вид, что верит его клятвам, но потребовала взамен убитого заложника оставить нового. Им оказался собственный сын короля.