Страница 20 из 74
В этот раз мимо аэродрома истребительного полка, что почти стёрся за время воздушных боёв, мы не проехали. Меня сами особисты везли с охраной бойцов из комендантской роты. Там уже ждал самолёт, одномоторный, с высоким расположением крыла, на семь пассажиров. Кроме лётчика никого не было. Впрочем, командир авиаполка, попросил взять дополнительных пассажиров и почту, раз всё равно в тыл летим, не отказали ему, и вот так взлетев, направились в тыл. Я большую часть пути банально проспал, всё-таки сутки на ногах, да ещё попросили помочь с проведением разведки. Комдив торопился, понимая, что меня скоро дёрнут в тыл. Не отказался, так что нагло дрых, пока не сели на аэродроме Киева. Сам я был в своей полевой форме, при наградах, фуражку мне новую в дивизии подарили, ту что у расстрелянной колонны потерял, я так и не нашёл. При мне мои вещи, шинель. Шашку убрал в хранилище, документы сохранил, своё удостоверение. В штабе полка мне выдали направление на Москву, филькина грамота понятно, но хоть что-то. Ещё по наградам, комдив за полковника-мадьяра, что я им подарил, особенно за документы добытые, приказал штабным написать на меня представление. На Звезду Героя. Я пытался объяснить, что это бесполезно, мол, в верхах костьми лягут, но награды мне не видать, это с сорок второго повелось, но тот упёрся как баран. Я даже предложил дать орден «Красной Звезды», которые у того в запасе были, и мне достаточно. Про барана я уже сказал, упёрся. Нет, спасибо конечно, но хрень это всё. Всё равно «Красную Звезду» дадут, спустив до неё. Просто ждать придётся от нескольких месяцев до полугода, пока разродятся, это если ещё не потеряют наградной квиток, а тут сразу бы получил.
На военном аэродроме у Киева пришлось погулять в стороне, пока заправляют машину, техника безопасности этого требует. Обоих лётчиков уже забрали, как и мешки с почтой. Один лётчик тяжело ранен был в бою, смог довести машину до аэродрома и сесть, его на носилках везли, а второй травмирован при неудачной посадке. Их сразу в госпиталь, машина ждала, знали кого везут. Как заправились, снова поднялись в воздух и к столице полетели, причём, салон полный, попутные пассажиры, снова мешки с почтой и все места заняты. А я спал.
На всём пути было чистое небо, поэтому добрались без происшествий, время было восемь вечера, когда я, потягиваясь, и разминаясь, стоял у крыла самолёта. Пассажиры уже покинули машину, два бойца ожидали, забрать почту. Тут ко мне и подошёл неизвестный майор госбезопасности.
- Майор Одинцов?
- Это я, - закончив делать приседания, кровь по венам побежала, подтвердил я.
- Попрошу ваши документы.
Тот изучил моё удостоверение, и велел следовать за ним, мол, его за мной послали. Ну уж нет, попросил его предъявить документы. Тот не возражал. Ну не знаю, вроде настоящие. Так что мы прошли к новенькой чёрной «эмке», и шофёр, боец НКВД, повёз нас куда-то в город. Ну да, можно было и не гадать, после сорока минут езды, остановились у здания, известного как Лубянка. Куда ещё меня могли привезти? Не удивлён. Хотя знаете, не против, узнаю, что там с Тальковым. Да и чернобровой тоже. А что, особисты Девяносто Девятой стрелковой дивизии не в курсе. Они сразу передали моё сообщение дальше, но понятно им никто не докладывал, что там с майором-предателем дальше было. Дальше пока оружие сдавал, тут такое правило, вещи личные оставил, вещмешок с шинелью, и поинтересовался у помощника дежурного, что всё принимал:
- Мы с вами нигде не встречались? Лицо знакомое. Вспомнить не могу.
- Не припомню, - пожал печами молодой старший лейтенант.
Тот майор, что меня привёз, сам же и сопроводил лично в кабинет к знакомому полковнику. А он меня в сорок первом и сорок вторых годах допрашивал, вёл личное дело, да с секретным оружием тоже. Всё ещё полковник? Думал, генерал давно.
- Привет, полковник, давно не виделись. Чего не генерал? - спросил я, подходя к стулу.
- С сорок второго не виделись, а всё такой же наглый и чинопочитание отсутствует.
- Я же говорил, как вашего брата не люблю. После тех действий зимой сорок первого. Так что и послать не постесняюсь.
- Давай рапорты, - протянул тот руку.
Я не стал доставать из планшетки конверт, просто снял саму планшету, не моя, и протянул её хозяину кабинета. Это от особистов моей бившей дивизии, тут и мои рапорты, и их доклад по пленному полковнику-мадьяру. А сам полковник вскрывать конверт не стал, а встал из-за стола, и велел мне:
- Идём.
Мы вдвоём поднялись на этаж выше, тот майор, что меня привёз, куда-то пропал, и прошли в приёмную наркома. Полковник без спросу отрыл дверь, потом вторую, и мы прошли в кабинет Берии. Секретарь, и несколько человек, что ожидали в приёмной, промолчали.
- Доброго вечера, товарищ Берия, - поздоровался я. - Можно чаю, а то пообедать, это было, а ужина нет. Я вас хоть на печенье ограблю.
- Ничуть не изменился, - сказал тот, и велел. - Садись, чай сейчас принесут.
Сам я за стол сел, куда нарком показал, а полковник, передав тому конверт, устроился на стуле, что рядком стояли у стены.
- Интересные у вас дела тут в здании происходят, - сказал я, вытягивая ноги и с удобством устраиваясь. - Знакомое лицо встретил.
- Воевали в месте?
- Ну можно и так сказать, они против меня, я против них.
Берия, что уже сделал по телефону заказ секретарю, и вскрыв конверт, начал листать толстую стопку листов, с удивлением поднял голову.
- Объяснись.
- Это ещё в начале войны было. Вы мой рапорт читали. Я там майор-связиста добыл, используя секретное оружие. Ещё отчитывался за каждый выстрел. Не всё я там доложил, ох не всё.
Берия отложил листы и не мигая стал смотреть на меня. Не приятный взгляд, надо сказать, заставляет себя чувствовать виноватым. Даже против меня работал.
- Что? Написал бы, так меня бы крайним и сделали. Я же не в своей дивизии вышел, соседняя, на птичьих правах был. Особисты свой провал, что врагов не выявили, на меня бы свалили, оно мне надо?
- Рассказывай, - велел нарком.
- В общем, я когда девчат освободил, по дороге к нам присоединились пограничники, с капитаном. Там ещё стрелки потом были, сорок штыков, так к нашим и вышли. На участке соседней дивизии, я рассказывал. Там и был конкурс добыть языка. Орденом завлекали. Я не хотел, но тот капитан-пограничник настоял, несмотря на то, что у меня колено травмировано. Вы там дальше знаете. Вот что я не рассказал. Шёл один и сразу заметил, что меня отслеживают, был пограничник из группы капитана. Я тогда молодой был, глупый, думал на хвост упали чтобы майора потом отобрать и орден за него получить. В стороне засёк остальную группу пограничников, плюс добровольцев из бойцов дивизии. Тоже за орден завлекли. Там один пограничник направился к немцам. Я думал на разведку, подходы изучить, а он встал и вышел к часовому, подсвечивая себя фонариком. Встретили как родного. Остальные пограничники, оказавшиеся диверсантами, в ножи взяли бойцов дивизии. Я понял, что это враг и убил того что за мной следовал. Кстати, очень профессионально, если бы я ночью не видел хорошо, никогда не засёк бы его. У него в кармане «Вальтер» нашёл, в другом глушитель, прикрутил, и пользовался. Спасибо, - это я сказал секретарю, что гранённый стакан с чаем подал, вазочка с печеньем тоже была. - Недолго, дал своему бойцу, старшине, и с концами ушёл. Это когда в полк Московского ополчения назначение получил. Капитан этот именно мной интересовался, тем секретным оружием. Я же сдал документы уничтоженных патрулей во Владимир-Волынском, гильзы там засветились. Вот он и выманил меня с этой добычей вражеского офицера. Он знал за кем я конкретно иду, и выяснил у своих где такой майор-связист есть. Я не искал его, а следовал за капитаном. Он и привёл к кому нужно. Дальше знаете, я пострелял, и увёл майора, угнав машину. Но не сообщал, что немцы, чтобы меня приманить, убрали часть солдат, давали дорогу к телу того связиста, чуть не красную ковровую дорожку к нему мне расстелили, и засаду устроили. Капитан тот и его диверсанты участвовали. Даже командовали, как я понял. Хм, вкусный чай… Я секретным оружием не только всю засаду положил, но и капитана с четырьмя его бойцами. Выкрал майора и к своим рванул. С орденом обманули, наврал генерал, ну вы это знаете, но две медали получил, хоть что-то. Меня бы за этих диверсантов крайним и сделали. Не всех диверсантов я убил, не все участвовали в засаде, другие помогали в прочёсывании, нашли тело того что я убил. Никого из выживших диверсантов той группы, больше не видел. До сегодняшнего дня. А тут помощник дежурного, что у меня вещи принимал, оказался одним из них.