Страница 76 из 98
— Я свои руны не за коз получил. А вот девятирунных еще не резал.
Взмахнул ножом, посмотрел на кулак с зажатым пуком волос, отбросил их и добавил:
— Вру. Сегодня уже одного убил.
Огромная голова Вигге, похожая на морду диковинного зверя, без бороды вдруг сплющилась, будто ее зажали в тисках. Из пышных бакенбардов показался маленький подбородок, точно безволосый кружок под собачьим хвостом.
Хускарл сначала не понял, что произошло. Привык к послушанию своих шавок. А я с нескрываемым удовольствием наблюдал, как его уши и нос наливались краской. Да после такого и помереть не жаль. Убьет так убьет.
— Да ты… ты… ты… паршивый ублюдок!
Я скалился ему в обглоданное лицо и ждал удара.
— Стой! — проревел Лейф.
Меня отбросило от мощи его голоса. И тут же потекла кровь из открывшейся на голове раны.
— Заткнись! — выдавил Вигге и вытащил меч.
— Мы в одном походе! Ты не можешь его убить! — Лейф встал между нами.
— В Бездну! Тогда бой. Вызываю на бой!
— Он карл!
— Он сказал, что убил хускарла! — несмотря на показную ярость, Вигге явно соображал, что делал. Зря. Если бы не это, он мог бы меня убить.
— Да, но сам все еще карл. Подожди, пока он поднимется на руну, и потом вызывай, — Лейф говорил то, что Вигге и сам знал. — Да глянь на него! Его ударили по голове. Он же безумен. Альрик, уведи парня!
Мой хёвдинг даже не потрудился изобразить гнев. Он развернулся спиной к Вигге, махнул рукой и пошел к кораблю. Я следом. Тулле — за мной. Как всегда, он прикрывал мне спину. Как всегда, за моим плечом.
Когда мы отошли подальше, Альрик заговорил быстрым полушепотом:
— Сейчас берешь Тулле и Сварта и уходишь на восток. Рану тебе Вепрь залатает, и прям сразу. Вряд ли Вигге кинется тебя искать, но мало ли что? Вдруг у Кьелла тут есть сообщники?
Я помотал головой, пытаясь разогнать муть.
— Тут? На острове?
— Он десять лет сюда ездил, играл с местными детьми. Кто знает?
Альрик остановился, еле слышно шепнул:
— Лучше б ты убил Вигге, — и двинулся дальше.
— Ты бы хоть сказал! — возмутился я.
— Таких не стоит злить. Он обиду будет помнить дольше, чем помнил бы рану. А теперь он будет мстить.
Мы почти дошли до Волчары. Альрик отправил Тулле за Свартом и вещами, а сам подошел вплотную и тихо сказал:
— Помнишь, я говорил, что не люблю лгать? И не терплю, когда лгут мне. Что-то этот Кьелл недоговаривает. Что-то с островом не то. Я сегодня потерял троих хирдманов, потому что мне солгали. Потому что я поверил ему в Хандельсби. И чудится мне, что он сговорился с Вигге. А, может, и с Лейфом тоже, только тот чуть поумнее будет.
— Так, а мы-то при чем?
— Не знаю, — Альрик отошел, посмотрел наверх и крикнул: — Вепрь! Зашей Каю голову! А то последние мозги вытекут.
Вепрь провозился недолго. Выстриг мне всю левую половину головы, выбрил, промыл рану, сдернув остатки корки, наскоро зашил, шлепнул жирную плюху мази, перемотал все чистой тряпицей. К тому времени вернулись Тулле и Сварт.
— Когда всё подуспокоится, я пришлю за тобой, — сказал напоследок Альрик. — Если сам решишь вернуться, то не раньше, чем через седьмицу. Если выйдешь на местных, постарайся поговорить с ними, узнать, что к чему.
— На кой ляд? Они Хвита убили! И…
— А люди Вигге убили их людей. А люди Кьелла смотрели за равниной и не углядели два десятка карлов.
— Но они закопали живьем отца Кьелла!
— А знаем мы это со слов Кьелла.
— Но… — я засомневался. — Он нас нанял. Мы должны выполнить работу.
— И много ли ульверов доживет до платы?
Я не понимал. Хотя вроде бы и понимал, но не головой. Нутром я чуял какой-то подвох, чуял, что Вигге и Кьелл каким-то образом виновны в смерти моих сохирдманов. А выставь меня на суд, и я не смогу объяснить, как именно. И дело было не только в гибели ребят. В сражении за ярла Сигарра погибли трое ульверов. Злился ли Альрик на него? Нет. И никто не злился. Мы их похоронили и пошли праздновать победу.
Что же теперь было не так?
Я махнул ребятам, и мы выдвинулись на восток. В сторону земляного огня.
Три дня. Столько мы шли от основного лагеря, прежде чем остановиться.
Сначала мы пробирались вдоль берега, натыкаясь то на отвесные скалы, то на крошечные бухточки, то на утыканные камнями заливы. В одном месте нам пришлось сильно углубиться на сушу, чтобы обойти бурную речушку, водопадом падающую в море.
Все же остров был красив. Красив, как дикое животное. Надо поделиться с Хвитом этим сравнением. Ему понравится. Точнее, понравилось бы…
Я ни разу не приметил возделанных земель или домов, даже с вершин холмов. Если бы ульверы нашли этот остров, то могли бы прожить тут год, так и не узнав о присутствии других людях. Каменистые склоны, на которых так любят гнездиться тупики. Песчаные пляжи, где собирались плотными стадами тюлени или моржи. Мшистые равнины, где могли пастись олени. В реках полно рыбы. Мы даже не охотились. Плели ловушки для рыб, ставили их на ночь, а утром ели жареную форель или лосося.
Если бы я был богом, то поселился бы в похожем месте. С морями, горами, реками и огнем. С частыми густыми туманами. С жарким солнцем и холодными ветрами. С радугами над водопадами. И чтобы никаких тварей — нечего всякую погань в своем доме привечать! А приблудших людей выгонял бы, уж больно они беспокойны.
И сделал бы ночи покороче. Вот как тут. Чтобы темнело лишь ненадолго, а так — всё время светло. Даже когда становилось темно, на небе появлялись зеленоватые полосы света. Как будто туманы заблудились и поднялись наверх. Что бы это могло быть? Хвит наверняка знал. О богах он знал почти всё. А я не мог припомнить ни одной похожей истории. Тулле тоже. Сварт из-за нерадостного отрочества вообще знал только имена богов и главные праздники. Мать ему историй на ночь не сказывала.
Тулле смотрел больше на землю. То и дело наклонялся, разгребал траву или мох, брал кусок, разминал его, порой пробовал на язык.
— Странная тут почва. Вроде бы и расти должно много всего, а дерн не толст. И холодно. Успеет ли что вызреть за лето? Тут лучше скот выпасать. Вон какие пастбища пропадают. Овцы будут на таком корме хорошую шерсть давать, а холод подможет.
Вот кто о чем…
Сварт же до сих пор радовался третьей руне. И всё проверял, сколько ему прибыло сил. То схватится за камень, чтобы поднять, то полезет по скале, чтоб набрать птичьи яйца. Один раз полез в ледяные морские воды. Сказал, что хочет проверить, как долго сможет плыть по эдаким волнам. И тогда я понял, что чувствовал Альрик из-за моих выходок. И впрямь как с безрунным малышом возишься.
А еще Сварт попросил разрешения добивать зверей на охоте. Мол, хочет скорее догнать Тулле по рунам. И мы до упаду смеялись, глядя, как Безоружный пытался задушить тюленя. Тот вертелся, хлопал ластами, рычал, кусался и раз за разом выкручивался из захвата благодаря мокрой шкуре. В конце концов Сварту это надоело, и он одним ударом кулака добил измученного зверя.
— Вона чего! — сказал Сварт. И с того дня каждый раз во время привалов усердно избивал подобранную на берегу деревяшку. — Раз уж я не могу брать в руки оружие, значит, мои руки должны стать оружием.
Даже мое условие казалось не таким жестоким, как у него. Впрочем, боги никогда и не были добряками.
А на четвертый день зарядил дождь. Серый, противный, он проникал под волчьи шкуры и пропитывал рубаху до последней нитки. Головная повязка также напиталась влагой, потяжелела, так и норовила сползти мне на нос, потому я снял ее. Поди, зажила рана-то? Тулле же, глянув на меня, расхохотался.