Страница 30 из 93
Глава 9
Не прошли мы и половины пути к пристани, как позади разнесся рев бешеного быка. Что-то долго он приходил в себя. Видать, треснулся сильно, хотя на восьмой руне не так просто пробить череп. И кости, и сама кожа крепчают так, что не всякий безрунный мечом пробьет.
— Стой! Стой, сучий сын! — неслось нам в спину. — Струсил? Только можешь, что исподтишка бить! Ты, неси меч! И доспех! Быстро!
И, как часто бывало, после дурной выходки мне стало легче. Словно тяжесть, засевшая внутри после болота, схлынула, и я снова мог дышать свободно. Так что я, не оборачиваясь, расхохотался. Плосконосый и его дружки испуганно поглядывали на меня, не видя причин для веселья, а вот Энок и Сварт улыбнулись. Они тоже поняли характер Скирикра.
Кто из ульверов бы стал столько лежать на земле, а потом кричать, чтоб ему принесли меч? Никто из нас и не пропустил бы такую атаку: влепили бы с ноги в морду, плюнули и дальше пошли.
Хотя меч и доспехи — это чересчур за шуточную обиду.
Потому, как только мы добрались до Волчары, Вепрь влепил мне подзатыльник и сказал:
— Снаряжайтесь. Делаем стену.
Ульверы уже сноровисто натягивали кольчуги и шлемы, вытаскивали щиты, надевали волчьи плащи, которые хоть и тяжелы, зато спину защищали не хуже легкой брони. Мимоходом каждый отвесил мне плюху или затрещину, но беззлобно, как будто и им полегчало. Наконец обычный понятный противник. Плосконосый с приятелями только глазами хлопали. Их-то оружие и броня в рунном доме остались.
— Чего рты раззявили? Вон щиты, вон мечи. Берите и вставайте с нами, — приказал Вепрь.
На болота мы пошли без брони, так что от Халле остался и богато украшенный меч, и красивый доспех, еще у меня хранились два трофейных меча из таверны, так что снарядить было чем.
Мы встали в плотный ряд, закрылись щитами, шестирунных промеж своих засунули, чтоб деру случайно не дали. Ни один восьмирунный не возьмет!
Со стороны рунного дома к нам двинулась толпа. На войско даже и мельком не походило. Впереди сверкающий в дорогой броне Скирикр, в закрытом шлеме, даже горло прикрыто кольчужной сеткой. Все железо поблескивает искорками, знать, с примесью костей твари ковали. У меня едва денег хватило на небольшой топорик с такой добавкой, а тут целая кольчуга со шлемом!
Рядом с ним его прихвостни в броне попроще, а дальше все обитатели рунного дома, чтобы полюбопытствовать да поглазеть.
В настоящем бою мы бы обстреляли его из лука, метнули бы копья, а уж потом строили стену, но не убивать же дурака? Так что мы приняли грозный вид и ждали. Вот если он нападет, тогда другой разговор будет.
Скирикр подошел к пристани и остановился. Под шлемом его лица видно не было, но растерялся он нешуточно. Не набрасываться же ему на целый хирд, в самом деле? И ладно, если побьет, а если нет? Еще большим посмешищем станет.
— Эй ты, выходи! — крикнул он. — Нечего за чужими спинами прятаться!
— Тут чужих нет, все свои! — ответил я.
— Струсил?
— Конечно! Ты себя видел? Точно папаша Фомрира на землю ступил!
Кто-то из рунного дома прыснул за спиной Скирикра. Он гневно обернулся, но сообразил, что будет выглядеть еще глупее, если начнет выяснять, кто над ним посмеялся.
— Так вот какие вольные хирдманы? Бьют в спину и сбегают?
— Я тебя не в спину бил. Кто ж знал, что у тебя глаза не в ту сторону смотрят?
— Выходи, говорю! — рявкнул он и треснул мечом по одному из щитов.
Вепрь аж поморщился. Кто ж так бьет-то, прямо по железному умбону? Меч беречь надо.
— Выходи! Выходи! Дерись, как мужчина!
— Так ты меня на бой вызываешь, что ли? — вдруг сообразил я. — И не стыдно тебе с карлом силой мериться?
— Хватит! — прогремело над полем.
И обрушилась рунная сила, сила сторхельта. Нас лишь краем задела, но Видарссон захрипел, а Сварт с Айсландером покраснели от натуги.
Из рунного дома шли старшие.
Один — тот же Скирикр, только в два раза старше, пригожий рослый хельт. Виски выбриты, на макушке оставлен пук белых волос, переплетенных в косу. Второй — почти старик, но крепкий, мощный, в простой шерстяной рубахе, в светлых длинных волосах и бороде седина была почти незаметна. Вот он и был тем сторхельтом.
С ними пришли и Сигрёд с Альриком.
— Что за битва возле наших стен? Скирикр! Отвечай! — рявкнул хельт. Видать, отец парня. Как его так назвал Плосконосый? Валь-что-то-там.
— Вальдрик, — выдохнул Плоский Нос. — И даже Вальгард вышел. Нас убьют!
Альрик прошел напрямую к нам и рявкнул:
— Убрать щиты! Сложить оружие! Кай! Какую Бездну в душу хрень натворил опять?
И добавил шепотом:
— Быстро перескажи, что случилось.
Я и рассказал. Про Плосконосого и его друзей, про их желание влиться в хирд, про слова Скирикра и мою шуточную выходку. Правда, Альрик не смеялся. Глянул на выходцев из рунного дома.
— Вижу, хирд вас уже принял. Хускарлы нам нужны, но поперек моего слова чтоб не шли.
Те закивали, хотя в предупреждении не было нужды. Они и меня боялись.
Ульверы быстро покидали щиты и оружие на борт, и теперь только один Скирикр, как полный болван, стоял на солнцепеке в железе.
Вальгард, сторхельт, тем временем выслушал внука, позвал других свидетелей и опросил их, и лишь потом соизволил посмотреть на нас.
— Кто хёвдинг? — спросил он.
Альрик вздохнул, шагнул вперед.
— Я Альрик Беззащитный, предводитель этого хирда.
— Зачем прибыл?
— Привез три мшины на продажу. Сигрёд как раз собирался за них заплатить. А до того продал двух скримслов.
— Твои люди поступили невежливо с моим внуком, — тяжело обронил сторхельт.
— Я не знаю, каковы правила внутри рунного дома, — храбро начал Альрик. Напор рунной силы увеличился, но он не сбился. — Может, у вас старшие могут оскорблять младших по рунам. Может, у вас принято кланяться перед каждым, кто сильнее.
— А если и так?
— Мы, хирдманы, живем иначе. Хирдманы друг другу не господа и не рабы, а братья. И кланяться мы не привыкли. Мой человек поступил глупо, по-ребячески. Твой внук обидел его, мой парень щелкнул его по носу. Разве детская ссора стоит вражды между нами?
— Детская ссора не стоит. А вот за подлость я привык наказывать.
— И в чем же состоит подлость? — показно удивился хёвдинг. Аж руками развел.
— Не знаю, как у вас, хирдманов, а у нас в рунном доме бить в спину считается подлостью.
Альрик ожег меня злобным взглядом.
— Кай, иди сюда и покажи, как ты ударил этого юношу. Если уважаемый Вальгард позволит.
Сторхельт знаком показал Скирикру подойти ко мне. Он все еще был в шлеме и кольчуге, так что никакой мой удар не смог бы навредить ему.
— Он сказал, что здесь не Север, — провозгласил я. — И что нужно понимать, перед кем кланяться, а перед кем — нет. Тогда я ему и поклонился.
Вальгард пристально смотрел на внука, а тот, помня о моем коварном нападении, спиной поворачиваться не спешил.
— Ну! Как ты его ударил?
Я ухмыльнулся, резко кинулся Скирикру в ноги и дернул на себя. Тот, даже ожидая нападения, снова проглядел и рухнул наземь, громче прежнего. Я невольно поморщился, представляя, как загудел у него шлем.
— От того и след на затылке, — торжественно закончил я.
Сторхельт даже глазом не моргнул. Повернулся к своим воспитанникам и спросил:
— Так дело было?