Страница 50 из 82
Глава 1757
Горшечник чуть улыбнулся, демонстрируя почти беззубый рот, а там, где все еще остались зубы — они выглядели двигающимися червями. А может ими и являлись.
— Ты ведь знаешь… мое настоящее имя.
— Знаю, — кивнул он. — но не знаю, кто нас может слышать.
Горшечник вернул маску задумчивости — единственное выражение его “лица” глядя на которое, можно было хоть некоторое время не бороться с рвотными позывами.
— Ты знаешь… — уродец протянул руку и на ней материализовалась зеркало. Без магии. Без терны. Без волшебных слов или энергии реки мира. Черный Генерал не знал, как именно Горшечник делал то, что он делал. Да и никто не знал. Даже боги. — Я смотрю в это отражение… и вижу ту часть своей души… о которой хотел бы забыть… но она со мной навсегда… как напоминание о моем выборе…
И они снова замолчали, а генерал вспомнил те ночи перед очередными схватками в предместьях Врат, когда он точно так же сидел со своими офицерами. Зачастую — молча. Одного присутствия надежного плеча рядом, которому завтра ты будешь готов доверить свою жизнь, важнее любых слов.
Их с Горшечником тоже ждала битва. И, да будет вечность ему свидетелем, она окажется куда сложнее, кровопролитнее и… дольше, чем все его эпохи сражений с тварями Грани.
— Ты попытался… сделать сам… — нарушил молчание уродец. — но… у тебя не вышло… наверное, истории нарекут этот провал… первой Войной Небес и Земли…
— Я никогда не понимал, почему тебя так волнуют истории и легенды, друг мой.
Да, наверное так. Во всем мире. Среди бесконечности прожитых эпох. Среди отблесков памяти о том, когда даже богов не существовало, а звезды еще не родились, только двоих генерал мог назвать своими друзьями — горбатого уродца и прекрасную звезду.
Сперва их с уродцем объединяла общая ненависть, затем услуга, оказанная Горшечником умирающему генералу в лесу, а потом… потом потянулись годы, века, тысячелетия и все смешалось, оставив после себя только одну суть.
Если бы завтра генерал оказался один на один против всех ужасов, таящихся за гранью, он бы выбрал стоять плечом к плечу с Горшечником и Миристаль, чем со всем войском Безымянного Мира.
— Потому что это все, что однажды останется от нас, друг мой, — на выдохе выпалил уродец, после чего зашелся в кашле. — Если… конечно… мы сможем… добиться этого… “однажды”.
— Ты не веришь в наш успех?
— Если бы не верил… то не пришел бы…
— Врешь.
— Вру, — не стал отрицать Горшечник, после чего вытянул ладонь, лишенную нескольких пальцев, в сторону неба. — Как трудно, друг мой… знать правду о том, каким фарсом… является все вокруг тебя… но не иметь силы… изменить это.
Если бы Черный Генерал был бы все так же наивен и глуп, каким спустился с Седьмого Неба, то подумал бы, что друг обвиняет его в том, что тот рассказал истину, которую узнал за Вратами, но… Горшечник никогда и никого ни в чем не обвинял.
Ни судьбу, ни людей, в самом широком смысле этого слова, ни даже Дергера. Он просто шел вперед. Делая каждый день новый выбор, чем складывал свою судьбу. Печальную, но столь же воодушевляющую.
Человек, бросивший вызов богам.
Черный Генерал иногда хотел, чтобы и его запомнили таким…
— Ты призвал всех под знамена? — спросил уродец.
— Кого смог, — ответил генерал. — Ну или тех, кто еще может слышать.
— А Страну Ветра?
— Оставил там, где она и должна быть.
— И…
— Все по плану, старый друг, — перебил генерал, так как они вели этот разговор почти каждый век. — Эти эпохи не прошли зря. Как мы и спланировали, все фигуры на своих местах. Солдаты ждут приказа. Мы почти готовы.
— Почти готовы… — выдохнул Горшечник. — Ты представляешь, что произойдет… когда все… начнется? Ты готов… пойти на это?
Генерал повернулся к другу. Посмотрел тому в глаза и позволил себе приятельскую усмешку.
— А ты готов? Или не хочешь прощаться с этой неотразимой внешностью.
Уродец еще раз взглянул в зеркало.
— Я буду скучать по тому, как привидения… и банши легко принимают меня… в свои компании…
— Ну, тебя ждут компании куда более горячие.
Горшечник опять продемонстрировал в улыбке зубы-личинки.
— Юмор никогда… не был твоей сильной стороной… друг мой.
Они снова замолчали. Каждый думал о чем-то своем. Пока, наконец, уродец снова не поднялся на ноги.
— Ты готов? — спросил он и желтые, нечеловеческие глаза на миг подернулись столь человечной и чуждой омерзительному облику, понятной и простой влагой около отсутствующих век.
Черный Генерал кивнул.
— Тогда прощай, друг мой, — Горшечник протянул посох и коснулся им лба генерала. — Я запечатаю твои воспоминания… о всем, что связано со мной… и нашими беседами.
— Я знаю, — прошептал генерал и закрыл глаза.
Сперва он потерял дом, затем жену, а теперь единственного друга. Последствия его выбора или судьба. В данный момент это не имело никакого отношения. Во всяком случае — для боли.
— Если все получится, то… — произнес голос столь же омерзительный, сколь и родной. — попрощаемся, когда… встретимся в… саду… мой друг.
Генерал открыл глаза.
В полном одиночестве, как и всегда, он сидел на камне среди бесконечного изумрудного моря.
Перед ним шелестела трава, а в руках лежал Ронг’Жа, сделанный по образу и подобию того, что пришлось отдать старику Борею.
Над головой сияли звезды. Сад Богов. Черный Генерал собирался отправиться туда, но на сей раз — вместе с половиной всех живых существ Безымянного Мира.
Близилась вторая война Небес и Земли.
— Варвар, проклятье! Да опалят Вечерние Звезды твою бесполезную задницу.
Хаджар открыл глаза как раз вовремя, чтобы заметить, как его, ослабевшего и почти обессилевшего, взваливает на спину Шакх. В этот момент Лэтэя, приставив к горлу Арнина кинжал, вышла из укрытия.
— Приготовься, — шепнул на ухо Пустынный Волк. — Срань… если не получится, мы в полной заднице…
На какое-то время залп из техник, стрел и заклинаний стих и Артеус, буквально скатившись по камню, бледнее мертвеца, дрожащими руками утирал кровь из носа.
Если бы кто-нибудь при первой встрече, полтора века назад, сказал Хаджару, что этот наивный парнишка, предпочитающий сочинять баллады и любоваться цветками, сможет в одиночку противостоять десятку горцев, он бы рассмеялся в лицо.
Все же — удивительно, на что могли быть способны люди. Куда там богам…
Боги… почему он подумал сейчас о них? И еще о каком-то саде. И так больно в груди… почти так же, как в день, когда погибли Неро с Серой.
— Вам ведь он нужен?! — выкрикнула Лэтэя, прижимавшая нож к горлу оборотня.
— Падающая Звезда, это ты?! — донесся, через перевал, знакомый голос.
Хаджар мысленно выругался. На разумеется Нарнир не мог не нанять Старика. Интересно, что мог такого вожак сыновей Феденрира предложить старейшему, опытнейшему и, вероятно, сильнейшему из горцев в обмен на помощь.
Старик бы согласился только на одно… но какой смысл Нарниру предлагать путь к Северным Землям, если он всеми силами пытается сейчас не пустить туда отряд Хаджара.
Или дело не в этом?
Проклятые интриги…
И как же болит голова.
— Да! Это я, Старик! — с легким поклоном прокричала Лэтэя. — Мы можем договориться?! Или тебе заплатили за наши жизни?!
Умная девочка… хотя какая девочка. Верный друг и соратник. Мудрая и сильная. На неё всегда можно было положиться.